Жизнь

Непонятное чувство будоражило меня, стоило переступить порог ресторана. Я не мог разгадать его природу и меня это раздражало.

– Что мне сделать, чтобы убедить тебя отказаться от этой затеи? – ворвался в мои мысли голос старика.

Я встретился с ним взглядом и, не скрывая жесткость, ответил:

– Для начала – перестаньте давить на меня. Я уже не тот мальчик, который попал под вашу опеку. Мне жаль, что вы еще не поняли этого!

Он замолчал, изучая меня. Потом вздохнул и пробарабанил кончиками пальца по столу, накрытому белой скатертью.

Я скосил взгляд на это движение и снова поднял к его лицу.

– Не делай этого, мальчик мой, – предостерег меня старик. – Не стоит переступать эту черту.

Я понял, что действительно позволил себе непростительный упрек, но сожаление так и не посетило меня. Он заслужил подобного тона и слов. Ведь прекрасно понимал, что я для него – всего лишь оружие, которое он использует для выгоды своей семьи. Настоящей.

Краем глаза, я заметил, как к нашему столику спешила официантка, и почувствовал облегчение от минутной задержки продолжения этого разговора. Нужно привести мысли в порядок, а то сегодня они как встревоженный пчелиный рой внутри меня…

– Еще рома, брат мой? – устрашающе-знакомым голосом произнесла подошедшая девушка.

Я вздрогнул и резко вскинул голову, глядя на…

Зоя Солер?!

На меня с улыбкой смотрела та, которую я собственноручно застрелил два месяца назад.

В шоке я отклонился к спинке стула так резко, что тот отъехал от стола. Моя мертвая сестра, облаченная в униформу обслуживающего персонала ресторана «Рэй», уверенно смотрела на меня блестящими зелеными глазами и была далека до эфемерной призрачности.