Зоя

— Знаешь, Зоя, — тихий голос Виктора прозвучал над моей головой.

— Ты рисуешь его совершенным. А он не такой.

Я неуместно рассмеялась и подняла голову, вытирая слезы:

— Он сказал мне то же самое. Летом. Когда впервые увидел их.

Виктор поджал губы, встретившись со мной взглядом.

— Мой брат хоть и редкостная задница, но ошибается он… Никогда.

Я вздохнула, грустно улыбнувшись. Виктор сложил в стопку мои рисунки и оставил на моем рабочем столе.

— Хотя знаешь что? — тихо продолжил он и, подойдя ко мне, заглянул в глаза. — Именно сейчас он совершает самую большую ошибку в своей правильной жизни.

Виктор вдруг наклонился и поцеловал меня в макушку:

— Не порть себя этим разочарованием, Зоя!

Ошеломленная я смотрела вслед уходящему мужчине, но любопытство пересилило чувство такта:

— Виктор!

Младший брат Себастьяна обернулся, взявшись за ручку двери, и вопросительно приподнял брови.

— Какую ошибку он совершает?

Его темные глаза серьезно смотрели на меня пару секунд, а после он произнес:

— Теряет тебя.

***

Я бежал вверх по ступенькам. Пролет за пролетом до самого конца. Дверь. Она закрыта. Я выбил ее плечом и ворвался в смутно знакомую квартиру.

Стоп. Это же моя квартира!

Я тяжело дышал. Медленно обвел взглядом свой собственный интерьер и услышал, как быстро стучит сердце в груди.

Зоя висела в петле. Ее голова склонилась к левому плечу. Глазаокеаны закрыты.

Она мертва. Это я ее убил. Я не спас девушку, которая меня любила.

Я — убийца.

Очнувшись, я панически оглянулся. Все расплылось перед глазами. Я мечусь взглядом от предмета к предмету.

Часы на прикроватной тумбочке в моей спальне показывали время — половина первого ночи. Ко мне возвращалась реальность, медленно стирая картины жуткого кошмара.

Это сон. Я лег на спину и все еще с опаской всматривался в сумрак знакомой обстановки.

Я боялся увидеть девушку Зою в… петле. Нет, сейчас не усну. Такое чувство, будто я только что пробежал приличную дистанцию.

Я встал с постели и пошел на кухню. Взял бутылку воды из холодильника и, на ходу открывая ее, подошел к окну. В темном стекле показалось мое обнаженное тело. Я встретился взглядом сам с собой.

Мерзко. Я — редкостный козел. Хотя если бы я переспал с ней, то чувствовал бы себя менее дерьмово? Нет, наоборот. Секс и игнор — это режим Виктора. Прошлого Виктора. Свободного Виктора.

А какой у меня режим? Унылый? Тошнотворный от жеманных кокеток, их клонированных привычек закатывать глаза, надувать и без того пухлые губы?

Даже духи Зои их не красят.

«Не называй ее своей проблемой или бременем… Она этого не заслуживает!».

Эти слова Зои выстукивали в памяти все эти дни. Но меньше, чем та фраза о ее… чувствах ко мне.