Если движется небо

Пятясь, Фокс отошла от купола – выпускать из поля зрения "миротворческую" эскадрилью не хотелось.

– На что смотрите, Фокс?

Она не обернулась. Этот голос был ей хорошо знаком: Говард Пристон, полномочный представитель Монтаны в Ассамблее.

– На звёзды, – не моргнув глазом соврала она.

– Если даже Ойкумена вернёт нам принца, мы не подпишем мировое соглашение, – сказал господин Пристон.

Фокс пожала плечами.

– Понимаю, – она и сама догадывалась, что разгоревшийся конфликт уже не погасить – слишком сильно обе стороны жаждали развязать войну, слишком долго ждали подходящего повода. – Но, похоже, минорам это не по душе.

– Миноры не станут вмешиваться, – нахмурившись, возразил Пристон. – Нет, для порядка, конечно, они попытаются нас помирить. Но как только увидят, что это бесполезно, молча отойдут в сторону и объявят статус-кво. Можно подумать, им нечем заняться, кроме как разруливать чужие споры.

Фокс покосилась на минора, уже занявшего место за столом переговоров. По невозмутимому выражению его лица абсолютно невозможно было прочесть, о чём он думает.

Мало-помалу зал наполнялся людьми. Представители Ойкумены старались держаться вместе, на господина Престона они поглядывали с неприкрытой враждебностью, на минора – испуганно-вызывающе, на Фокс – с игривым любопытством, плохо маскирующим далеко не самые целомудренные мысли.

Появилось ещё двое миноров, они разместились на противоположном краю стола. У Фокс сложилось впечатление, что миноры намеренно стараются держаться между двумя сторонами конфликта: то ли этого требовал их дипломатический этикет, то ли миноры опасались, что они схватятся врукопашную. Хотя, если принять во внимание, что обе стороны конфликта чуть ли не зубами скрипели то гнева и ярости, последнее предположение было не таким уж и абсурдным.

За ходом переговоров Фокс не особо следила – главным образом потому, что ничего нового озвучено не было, а всё сказанное за круглым столом девушка уже слышала, и не раз.

На любые вопросы о Лейфанте ответ был один: мальчишка никогда не появлялся ни на Земле, ни на какой-либо другой планете Ойкумены; когда речь заходила о претензиях по поводу беспилотников, нарушивших границы, переговорщики юлили и уходили от ответа. А вот свои претензии они, похоже, не считали ни липовыми, ни абсурдными, и упрямо стояли на своём: Монтана якобы проводит полигонные испытания запрещённого оружия.

Фокс не верила ни первым, ни вторым. Она остро жалела, что вообще ввязалась в эту историю, согласилась на вроде бы простое задание, на поверку оказавшееся глубоко безнадёжным, не оправдала доверия Эльвара Сиенно, а вдобавок – бессовестно нарушила данное самой себе обещание навсегда забыть человека, что сидел сейчас на противоположной стороне стола, неустанно пытаясь поймать её взгляд.

Тогда, пять лет назад жизнь развела их линии судеб – и линии эти не должны были пересечься. Фокс была уверена, что забыла его; она не сомневалась, что и он её забыл. Оказалось, они оба ошибались.