Экспансия I [1986]

...Клаудиа принесла маленькую красивую сковородку с тортильей, помнила, что Штирлиц не любил, когда это крестьянское, шипящее, в оливковом масле чертовски вкусное блюдо перекладывали на тарелку, терялось нечто такое, что собирало картофель, яйца, кусочки хамона и зелень в единое, совершенно новое качество.

— Какое вино ты будешь пить, Эстилиц?

— Белое.

— Я не держу белого... У меня только тинто. И бутылка «росадо», прошлогоднее, из Памплоны, с Сан-Фермина...

— Ты была в прошлом году на фиесте?

— Я каждый год бываю на фиесте. И бегу по калье Эстафета, чтобы не почувствовать себя старухой.

— Я бы выпил «росадо» за зеленую, которая никогда не будет старухой.

— А я выпью за то, что ты вернулся...

— Я еще не вернулся, зеленая. Я просто навестил тебя. А потом уеду.

— Но ты ведь пригласил меня к себе?

— В гости, — сказал Штирлиц. — Я покажу тебе Мадрид так, как его никто не покажет.

— Я ведь ни на что не претендую, Эстилиц. Я просто счастлива, что смогу видеть тебя... Иногда... Когда буду приезжать к тебе в гости... Оставь мне это право.

— Не сердись.

— Я радуюсь. Я все время радуюсь, почему я должна сердиться?

— Не обманывай меня.

— Тогда будет очень плохо. Женщина должна постоянно обманывать мужчину, она должна быть такой, какой он хочет ее видеть, она должна прятать себя самое, только тогда они будут счастливы и никогда не станут в тягость друг другу.

— Я не думал, что ты такая мудрая.

— Я совсем даже не мудрая. Просто я могу быть с тобою такой, какая есть. Раньше я не могла быть такой. Надо было, чтобы прошли годы и чтобы я поняла, кто ты и что ты значил в моей жизни, чтобы я была самой собою, когда говорю. Раньше я была дурой, не решалась говорить то, что думала. Я все время норовила говорить то, что надо, а не то, о чем думала. Будь неладна школа, которая делала все, чтобы научить нас быть как все, обстругать, словно бревно... А как можно любить гладкое, безликое бревно? Поэты воспевают деревца и цветы, а не бревна. Только вот беда, ты начинаешь понимать, что надо быть собою, настоящей, а не такой, какую хотят видеть окружающие, когда уже поздно, жизнь прошла, все кончено...