Зет

«А за что дают ордена генералам на войне? — думал Хадзис. — Этими орденами прикрывают они свою трусость. И ничего больше. Герои встречаются в роте, будь то капитан, сержант или простой солдат. Они бросаются в огонь, а потом их славу присваивают себе другие».

Наконец министр юстиции наложил взыскание на прокурора Ареопага и, обвинив его в нарушении судейской клятвы, отстранил на полгода от должности.

«Кризис, не знающий себе подобного, потряс наше общество, — писал один старый юрист. — Идет беспощадный бой вокруг одного из величайших преступлений века. Кто победит: правосудие или коллаборационисты? Господа...»

Потом Хадзис переехал в Афины, и после первых оказанных ему почестей о нем точно совсем забыли. Приближалось рождество. Магазины, как трюмы больших кораблей, были забиты товарами, город украсился разноцветными лампочками, на улицах появилось много слепых с аккордеонами, крестьяне из горных селений приехали в столицу продавать рождественские сосны, наступили холода, а Хадзис бродил еще более чужой среди чужих людей, еще более бедный среди бедных. Прежние покровители стали избегать встреч с ним. Они не желали больше давать ему деньги и говорили, что подыщут для него какую-нибудь работу, если он хочет, пусть, мол, идет к токарному станку. Но Хадзис не мог вернуться к старому. Он чувствовал на себе печать истории. А покровителям его надоело слушать без конца одно и то же: как он прыгнул на ходу в грузовичок, что сделал с Вангосом... «Пистолет, дубинка, Янгос, ноги пожарного...» Жизнь шла своим чередом, а он стоял на распутье.