Молчи обо мне

Я не ругаюсь, не язвлю и не иронизирую, потому что только сейчас, когда мне есть с чем сравнивать, понимаю и чувствую разницу, между мужчиной, который хочет развестись, и мужчиной, который находит причины быть рядом с «плохой женой» даже после развода. С Юлей у Игоря почти тоже самое, что было у меня с Артемом: тяжелые болезненные отношения, где один творит, что хочет, а другой позволяет это делать.

— Мне нужна твоя помощь, Женя, — просит Игорь. — Час времени — это много?

— Да, — уже чуть более резко отвечаю я, потому что противный зуд смещается со спины на затылок, а потом — на лицо. Я физически ощущаю прикосновение взгляда к подбородку, челюсти… — Я не хочу повторять твои ошибки, Игорь. Мы разводимся. Я целый год помогала тебе своим терпением. Прости, но повторять это я не хочу и не буду.

Лука научил меня быть слабой рядом с ним.

И стервой, когда его нет поблизости.

— Я хочу забрать опеку над сыном, — почти с отчаянием выдыхает Игорь. — И мне нужно, чтобы…

— Хорошо, — перебиваю я. — Тридцать минут.

Мы договариваемся встретиться в сквере неподалеку от моего дома.

Когда официантка приносит мою термокружку, я поднимаюсь, набрасываю на плечо шубу и совсем чуть-чуть поворачиваю голову, когда настойчивый взгляд совсем уж откровенно шарит по моей фигуре.

Живот сковывает ледяными тисками, ноги на секунду слабеют до потребности снова сесть.

Мне показалось?

Это ведь не может быть он.

Это не может быть Артем.

Два года прошло. Мы не написали друг другу ни буквы, не обменялись даже точками в сообщениях. Почему именно сегодня, сейчас, когда я стою на пороге другой жизни, этот мужчина снова вторгается в мою реальность?

Я распрямляю спину, поправляю волосы и уверенно иду к выходу.

Он меня не узнал.

Или узнал, но не захотел поздороваться.

Или — я мысленно громко и зло смеюсь — узнал, но не вспомнил, кто я и что. Кажется, Артем любил шутить на эту тему и девушек с одинаковыми именами записывал в телефон под смешными прозвищами, чтобы не путать.

А я не была ни красавицей, ни умницей, и такие, как Артем, не помнят об МДЖ, когда те превращаются в БРФ — большой раздражающий фактор.

Поэтому — нет, я не повернусь и не сделаю шаг в прошлое.

Но у прошлого на меня свои планы.

Я понимаю это, когда выхожу на улицу, но крепкая хватка на локте заставляет меня остановиться.

Значит, все-таки узнал.

— Я надеялась, мне показалось, — не скрывая сарказма, признаюсь я.

— Привет, Женя, — здоровается Артем.

Впервые за два года я снова смотрю в лицо мужчины, которого любила больше, чем жизнь.

После нашего расставания — хотя точнее будет сказать, после того, как он ушел — я часто представляла нашу возможную встречу. Иногда это была какая-то романтическая сказка, где бы мы случайно столкнулись посреди Невского, посмотрели друг на друга и поняли, что нам суждено быть вместе. Иногда, когда мне было особенно больно, я «утешалась» тем, что представляла его на пороге моей квартиры: с извинениями, словами любви, к которым бы оказалась совершенно глухой. В своих фантазиях я наказывала его за всю боль и слезы, из-за которых моя подушка промокла насквозь.