Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— Да ничего он с ней не делал. Он вообще не способен что-либо делать. Такой заспанный разиня, какого ещё свет не видал, куда ему там заниматься лошадью! Нет, серьёзно, она что, пролезла внизу?

— Так я же тебе и говорю!

— Если это вы говорите, поверю…

— Вовсе не обязательно. Признаться, я бы и сам не поверил, кабы не видел собственными глазами.

— Но это она сама по себе так, потому что о придурке тут и говорить нечего.

— Так я ж и сказал, — упрямился конюх, — чокнутая. И с ней, вот попомните моё слово, ещё наплачемся. Чтоб меня старая кляча покусала, коль я что не так сказал!

— И покусает, Антоний, потому что ничего такого не будет, — предсказала Моника, возвращаясь с кобылой в паддок. — Это моя золотая девочка, хорошая и воспитанная, только пугливая немного. Антоний видел, как она сама ко мне подошла.

— Да потому что панна Моника любого коня приручит. А кобылка-то не голодная, на пастбище она просто полакомиться полезла.

— Надо жердину опустить, — решил Гонсовский. — Или — ещё лучше — добавить по одной по всей ограде, пониже. Иначе она все время будет так лазать, потому что ей, как видим, это никакого труда не составляет.

Флоренция положила голову на плечо Монике и прижалась к ней. Зигмусь с безграничным восхищением смотрел на великолепно очерченный храп и слегка раскосые сияющие глаза. Он вынул из кармана антоновку и подал кобыле на ладони. Флоренция съела угощение с большой охотой, а потом стала обнюхивать Зигмуся, толкая его под подбородок шелковистыми ноздрями.

— Надо за ней послеживать, потому что она большая лакомка, — вздохнула Моника. — А вообще-то она форменное чудо! Зигмусь, у тебя не только глаз намётанный, но, наверное, и нюх! В последний момент ты её у этого дебила отобрал! Она ведь скакала, только когда ей самой хотелось. Хорошо, что ей это нравится, а то ведь она уже начинала салом обрастать. Кроме того, ты можешь себе представить, что она до сей поры седла и не нюхала?! Ничего на спине не носила!

Зигмусь только головой покачал. Он вспомнил, что слышал, как этот придурок вроде как с лошадьми играл в конюшне. Конюшен возле хибары-пугала видно не было, значит, их заменял хлев. Кроме того, интересно, как он с ними там мог играть… Взаимно лягались они, что ли, или кусались?..

— Он её только выпускал побегать? — неуверенно спросил он.

— И того не делал! Говорю тебе, она бегала столько, сколько хотела! У неё уже пузо расти начинало, я-то думала, что от обжорства, а оказалось — от застоя! Ещё немного — и она стала бы точь-в-точь как мать, у меня в глазах темнеет, когда я об этом болване подумаю! А развита она — сам видишь — почти как двухлетка, на неё уже два месяца назад можно было садиться!