Елизавета Федоровна

То, чем жила обитель, весьма интересовало Великую княжну Ольгу Николаевну. Старшая дочь императора, обладавшая очень живым умом и рассудительностью, всегда тянулась к тете Элле, а та отвечала ей взаимностью. Несмотря на разницу в возрасте, они прекрасно понимали друг друга, могли доверительно общаться, на равных обсуждать новости, делиться впечатлениями. И понятно, что внимание племянницы к делам Елизаветы Фёдоровны на Большой Ордынке было далеко не праздным. «Я очень рада, что тебе это интересно, — писала ей тётя. — Удивляешься, что у нас так много сестёр и так мало больных; видишь ли, сёстры пока учатся, и нельзя так скоро всем позволить ухаживать за больными, можно навредить пациентам. А, кроме того, одни работают по дому как прислуга, другие занимаются бельём, третьи — кухней, четвёртые — больными, пятые — в храме, но все равны перед Богом в этом труде и все ходят на беседы нашего священника, а когда свободны, сидят с больными, пока остальные заняты на регулярных уроках с врачами. Все должны уметь ухаживать за больными, но большая часть сестёр обучается на специальных медицинских занятиях. Понимаешь, когда они пойдут к бедным, то должны будут уметь их поуютнее устроить там, где те живут, нельзя же всех бедных больных забирать из дому, где они нужны домашним, но можно их упокоить телесно и душевно...

Старец, который живёт в монастыре неподалёку, старенький святой священник — затворник, он выходит только по субботам и воскресеньям исповедовать... Подумать только, в молодости он служил дьяконом рядом с моим домом, на соседней улице, потом стал священником в Кремле, потом монахом, а теперь — отшельник. Прекрасная жизнь! Мало-помалу, под покровом Церкви он возрастал в святости, так что, зная людей, он полон милости и понимания... Я рада, что он благословил мой труд и указал мой долг как Великой княгини и как начальницы обители».

Старец, о котором говорит Елизавета Фёдоровна и который, по её словам, внешне напоминал ей икону преподобного Серафима, — отец Алексий (Фёдор Алексеевич Соловьёв), инок Свято-Смоленско-Зосимовой пустыни. Смиренный, но внутренне сильный, он пользовался огромным авторитетом, привлекавшим в монастырь массу людей. «Особой чертой характера о. Алексия, — писал о нём архиепископ Арсений (Жадановский), — является общительность, доступность и внимательность ко всем. Старый и малый, образованный и простой, говоря с ним, чувствует, что батюшка не тяготится, а проявляет живой интерес к судьбе каждого. Больше того, он как бы берёт на себя скорби ближнего». Отец Алексий стал духовником Митрофана Серебрянского, да и сама Великая княгиня не раз приезжала к нему за советом и духовной поддержкой. Порой они проводили в беседах наедине до четырёх часов, после чего в храме удивлённые паломники могли видеть Елизавету Фёдоровну стоявшей на молитве прямо, не шевелясь («как свечечка!»), и только истово клавшей глубокие поклоны.