Понаехали!

Елисей кивнул, соглашаясь, что осы – дело такое… вот одно дело с врагом сражаться, с теми же татарами. Татар он совсем не боялся. А осы… жалятся.

И больно.

- Его уберут, - поспешил заверить он. – Странно, что вообще до сих пор висит.

И потер шею, потому как показалось, что по ней кто-то ползет.

- Так… сад-то зарастает, - Баська огляделась. – Вона… кусты не стрижены. Трава не кошена… дикий.

- Это стиль такой. Близкий к естественному природному ландшафту… тут и речка есть, с порожками. Красивыми…

Елисей хотел было предложить отвести девицу, ей бы понравились порожки, и камни, укрытые моховыми шубами, и топкие берега, на которых поднимались бледные белые цветочки. Вода. Лилии… в общем, памятуя о несчастье, с трудом предотвращенном решительными действиями отца-кузнеца, Елисей передумал предлагать любоваться лилиями.

Мало ли…

- Если от дворца… вы через которую дверь выходите?

- Махонькую такую. С притолокой низкой, - Баська и лоб потерла, пожаловавшись. – С очень низкою…

- Это ход для прислуги.

- А то я не понимаю, - фыркнула она и огляделась. А после опустилась на примятую траву. – Нам туточки не радые… богиня благословила, так оно верно, потому и вовсе не гонят. Только, небось, боярским дочкам и хороводы, и гуляния, и царица, сказывали, на меды приглашает, а еще в храм с нею, а нам туточки сидеть. Прочие-то надеются, взялись парчу расшивать для царицы, только… не поможет. Ты садись-то, земля прогрелась, теплая ныне.

Елисей подумал и отказываться не стал.

В конце концов, батюшка велел ныне не делами государственными заниматься, а невест смотреть. Вот Елисей и смотрит.

По очереди.

- Ты не думай, что я в обиде… разумею, - Баська сорвала одуванчик на длинном стебельке. – Там же ж как тут… в саду… на пригожем месте яблонька золотая да роза под стеклянным колпаком, а вот одуванчикам только и остаются, что заросли с осами.

- Я…

Он хотел было сказать, что переговорит с матушкой, да передумал.

Ни к чему оно.

Та, может, и выслушает, да рада нисколько не будет. Еще ушлет этих вот… невест куда. И останутся Елисею одни боярыни с их хороводами.

- А ты… вовсе кто? – спросил он, опускаясь на мягкую траву. От нее пахло землей и еще летом. И в зеленых космах проглядывали желтые огоньки одуванчика.

- Баська я… то есть Бастинда Фроловна… из купцов мы. Не первое гильдии, но в Канопене батюшка мой – человек уважаемый. Его тамочки все знают…

Она выдергивала из травы одуванчики да тонкие ромашки на длинных стебельках, пушистые васильки и еще какие-то цветочки, названия которым Елисей не знал.

- Я туточки вообще, если подумать… решила, что, раз ведьма мне царевича обещала… а теперь от думаю, на кой мне этот царевич сдался?

И сказано было это с немалой искренностью. Будто бы и вправду он, Елисей, совсем даже не нужен. Стало обидно до глубины души.

- Ну как зачем? – сказал он, обиду давя, ибо не хватало еще обижаться на девичьи глупости. – Сперва женой царевича станешь, а потом и вовсе царицей. Будешь в тереме жить…