Электронная книга - «Укройся в моих объятиях (СИ)». Краткое содержание книги:
И только это заставляло конечности дрожать от раздражения, что уж говорить о самоуверенном выражении лица отца, которое все еще стояло перед малфоевскими глазами. А теперь ко всему примешались Паркинсон и Грейнджер.
Малфой давно замечал странность происходящего, но сегодняшний старт Пэнси из Большого зала, следом за которой так же быстро вылетела Грейнджер, окончательно снес башку.
Какая-то часть мозга твердила, что это вовсе не его дело, и Драко прислушался бы, если бы не тот факт, что гриффиндорка общается с Паркинсон. Что у них может быть общего? Помимо школьных обязанностей, которые уж точно не могли быть настолько срочными, чтобы носиться друг за другом, прерывая прием пищи. Да и слишком странным показалось резко возникшее между девушками общение, в то время как месяц до этого они по большей части игнорировали присутствие друг друга.
Малфой тоже слизеринец, по логике, и у него не так уж и много общего с Грейнджер. Но у них… несколько иная ситуация.
Он не мог понять, то ли его действиями руководствует банальное упрямство, смешанное с чрезмерной наглостью, то ли аура напряжения и тревоги, буквально-таки висящая над девушками. К тому же уставший внешний вид обеих подтверждал смутные опасения Малфоя. Они явно обсуждали не учебный процесс.
Однако выяснить ему так ничего и не удалось.
Драко пообещал себе попытаться разговорить Паркинсон, но точно не сегодня. Кое-что заняло его мысли наравне с желанием выяснить причины шушукания Пэнси и Гермионы.
То, что произошло… Он даже не успел подумать, когда резко притянул Грейнджер к себе. И явно перестарался, практически заставив девчонку врезаться ему в грудь. Это было… Ненарочно. Точнее, Малфой хотел остановить её, но уж точно не планировал сделать это таким образом.
На секунду его даже напугало то, как это действие воспроизвелось. Наравне с инстинктами. Вовсе не такие инстинкты он предпочитает оттачивать.
Его все еще злили планы отца и воспоминания о выражении девичьих лиц, когда они обнаружили присутствие Малфоя в коридоре, а поэтому ближе к ночи он вернулся в Башню старост все в таком же дрянном расположении духа.
Комфортный полумрак разбавляло пламя камина, освещающее небольшой кофейный столик перед диваном. На ковре сидела Грейнджер, разложив кучу каких-то пергаментов, и пытливый взгляд шоколадных глаз тут же уставился на него. Драко же предпочел её игнорировать.
Сунув руки в карманы брюк, парень направился к противоположному углу гостиной, где располагалась лестница в его спальню. Чувствуя на затылке взгляд гриффиндорки, Малфой уже ступил на первую ступеньку, когда нерешительный, но громкий голос ударил в спину:
— Малфой!
Он обернулся через плечо, все так же хмуро воззрившись на Гермиону, а та вскочила с пола и неловко мяла край футболки пальцами. Драко заставил себя не опустить взгляда на оголенное левое предплечье Грейнджер.
Не отвечает, а потому девушка продолжает говорить сама:
— У вас же и на следующей неделе тренировки? Может… может, составим график вместе? Хаффлпаффцы решили поменять день, поэтому я подумала, было бы лучше, если бы ты помог. В конце концов, матч не за горами, важно подобрать правильный день. В прошлый раз получилось очень удачно и все были довольны, и… — она замолкает, то ли осознав, что тараторит с такой скоростью, что Драко едва успевает улавливать слова, то ли еще больше разнервничавшись.
Грейнджер обходит диван, но не подходит к Малфою слишком близко, словно опасаясь сильнее разозлить его. Словно он — дикий зверь. А переживания девушки только доказывают, что ей есть что скрывать. И почему-то Драко кажется, что это вовсе не тот секрет, который она может хранить.
Расстояние между ними добрых восемь-десять шагов.
— В общем, может…
— Нет, — обрывает он.
Не хочет. Нет, не может.
Малфой чувствует себя ребенком, пытаясь таким образом манипулировать гриффиндоркой, и тем не менее не хочет показывать, что конфликт исчерпан. Теперь ему действительно любопытно, какого хрена происходит, и даже тот факт, что всю прошлую ночь эта чертова девчонка преследовала его во сне, не заставит забыть об этом.
Гермиона поджимает губы, вцепляясь в ткань футболки еще сильнее.
— Почему ты такой упертый? — вздыхает она, но в голосе отчетливо прослеживаются нотки прежней бесящей Грейнджер. С этой её гриффиндорской смелостью, которой, по мнению Драко, больше подходит название «самонадеянная дурость».
Он фыркает, закатывая глаза. Уж кто-кто, а Гермиона Грейнджер не может говорить ему об упертости!
— Я упертый? Что ж, тогда расскажи мне о графике, который вы так нервно обсуждали с Пэнси, и я прекращу доставать вас обеих.
Грейнджер щурится, глядя на Драко то ли с надеждой убить одной мыслью, то ли мечтая стереть из его памяти ту сцену в коридоре. Во всяком случае, паника ушла из её взгляда (или просто оказалась надежно скрыта и подавлена), что почему-то порадовало Малфоя. Даже в те моменты, когда он прижимал девчонку к стене, погибая от желания придушить, она отвечала решительным и полным огня взглядом. Грейнджер никогда не пасовала перед Малфоем, и если бы сейчас сделала это, он напрягся бы сильнее.
— Мерлин, какой же невыносимый! — гриффиндорка всплескивает руками, а Драко совершенно не к месту скользит взглядом по оголенным ногам. Какого черта она сидит здесь в пижаме?
Приходится влепить себе мысленную оплеуху, чтобы восстановить зрительный контакт.
— Грейнджер, это ты строишь из себя непойми кого и…
— Я строю из себя непойми кого? Да я — староста школы! А у тебя просто паранойя…
— …какую неделю носишься с Паркинсон по школе и выглядишь так, будто вы обсуждаете план захвата страны, а не школьную…
— …нет ничего странного в том, что две старосты обсуждают учебные дела!
— Учебные! Как же!
Малфой сам не заметил, что с каждой фразой подходил к девчонке все ближе, а она в свою очередь принялась тыкать в него пальцем, выводя из себя еще сильнее. Наверное, наличие свечей в помещении позволило бы им увидеть раскрасневшиеся от злости лица друг друга. Но света от камина было явно недостаточно.
— Невыносимый!
— Повторяешься, Грейнджер, — хмыкает Драко, снова пряча руки в карманы. Ему очень хочется припечатать её к стенке. И парень пока не решил с какой целью.
— Наглый, самодовольный, бессовестный, упертый баран! Ты, Малфой, просто… — она задыхается, не делая пауз между словами, и в итоге они сливаются в единый поток ругательств. Малфой практически расстраивается, когда не следует ни единого мата. Было бы как минимум забавно услышать его от Грейнджер.
Она быстро дышит, стиснув ладони в кулаки. Глаза сверкают в свете огня, а распущенные волосы как будто от злости хозяйки становятся еще более растрепанными. Ведьма, не иначе.
— Что я, Грейнджер? — он с легким любопытством склоняет голову набок. Наблюдать за девчонкой в приступе бессильной ярости все так же приятно!
— Ты… Знаешь что, Малфой? Я хочу просто… Просто взять и… — то ли от негодования из-за его вида, словно разглядывающего зверюшку в зоопарке, то ли от слишком большого выбора возможных вариантов расправы, никакую угрозу Гермиона не выдает.
— Что? — вновь переспрашивает он.
Пять шагов.
Было.
Пока Грейнджер не топнула ногой, в очередной раз всплеснув руками, и в следующее мгновение эти же руки оказались на его шее. К счастью, не в попытке задушить.
Или к сожалению, потому что едва её губы касаются его, из головы вылетают все мысли о том, что вывести Гермиону из себя — еще один способ выведать информацию.
Он больше не может об этом думать, потому что, Мерлин, её пальцы оглаживают затылок, зарываясь в волосы, и он сам невольно тянется одной рукой к кудрявым прядям, второй так сильно хватая девчонку за талию и прижимая к себе, что опасается сломать ей ребра. Но Грейнджер лишь сильнее впивается в его губы, а Малфой уже подталкивает её куда-то вперед. Девушка вынуждена двигаться спиной.