Гамбит. На сером поле
- Автор: Vollmond Leo
- Серия: Добро пожаловать в Нордэм #5
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Полицейские детективы
Электронная книга - «Гамбит. На сером поле». Краткое содержание книги:
В Нордэме – городе, где социальные проблемы обострены до предела, наличие средств и положения в обществе не гарантируют обретение личного счастья. Деньги не приносят любви, власть – долгожданный покой, а внутренние демоны оказываются реальными.
Содержит нецензурную брань.
– Интеллект передается по матери, – оспорил он и теперь вообще не понимал ее претензий относительно его умственных способностей. – Да и Никки одному скучно, – Ларссон легко перехватил ее за талию и затащил к себе на колени без какого-либо труда для себя. – Ми, подумай, насколько все было бы проще, мы можем быть настоящей семьей, – от серьезности, с которой он это произнес, у Эванс голова потяжелела.
– Нет, – коротко и резко ответила она, сбрасывая с плеч груз «того парня», который Лиам старательно пытался на нее повесить и утопить тем самым их обоих в своих проблемах.
– У Никки могут быть родители, которые всегда рядом с ним, – звучало заманчиво, если бы автором этой «семейной» постановки не был змей-искуситель, набрасывающий сети из сладостных речей, не стоящих и протухшего яйца.
– Нет, – уже не ему, а себе ответила она, не поддаваясь на лживые уговоры инфантильного придурка, который неожиданно решил поиграть в семью.
Да и что тут такого? Семья же не настоящая, а понарошку. Это игра в куклы: можно взять Эванс и Ника, посадить рядом, а когда надоест – задвинуть в дальний ящик шкафа, или, вообще, спрятать на чердак с глаз долой. Какое Лиаму дело до их чувств, до их переживаний, до них в принципе? Они же тоже ненастоящие, тоже понарошку: «семья», в которой есть сын, «мама» и «папа», а количество переменных в ней явно перевешивает количество констант.
– Обещаю, у нас будет настоящая семья, Ми, – шипел ей на ухо зеленоглазый полоз. – Как у нормальных людей, ты, я и Ник, – нашептывал он ей, запуская руку в волосы и прижимая голову девушки к своей. – Черт с ним! Хочешь, и друга твоего возьмем! – собирая по своей шведской инструкции подобие ячейки общества, Ларссон был готов пойти на крайние меры и среди них, если нужно, был готов и подвинуться.
– Совсем охренел! – опешив от его слов, Эванс вывернулась из сладких и удушающих пут полоза, свившего вокруг нее кольцо из рук.
Со злостью ударив Лиама наотмашь по лицу, поднявшись на ноги, Эванс скрылась за дверью в ванную, захлопнув ее. Оказавшись в тесном пространстве, девушка съехала спиной по двери и села на пол, притягивая колени к лицу. Горячие слезы выступили на веках и грозили вот-вот пролиться по обветренным щекам.
Лиам почувствовал во рту тягучий кисло-соленый привкус, и, сглатывая выступившую кровь из разбитой губы, подполз к двери, схватившись за ручку, безуспешно теребя ее.
– Ми, милая, открой дверь, давай поговорим, – теперь в его голосе никакой притворной нежности, тон сменился на почти приказной и пугал ее до чертиков. Лиам оказался неожиданно настойчив и упорно дергал на себя дверную ручку, грозя выдернуть из двери, и, что самое страшное, ему это было по силам.
– Свали нахрен, Ларссон! Свали, тебе не впервой! – силясь чтобы не разреветься, сдерживалась она, сдавлено и глухо отвечая.
– Что ты такое говоришь, не придумывай, малыш, открой дверь, – слова были теплыми и успокаивающими, но ядовитое шипение полоза проедало даже ее гнев и обиду.
В тоне Лиама не осталось и намека на мягкость и осторожность. Он настойчиво скребся в облупившееся дерево с рытвинами осыпавшегося лака, и продолжал пускать пыль в глаза, сверкая чешуей на солнце, ослепляя, одурманивая, выдавая желаемое за действительное, подчиняя и ломая волю. Все в лучших семейных традициях Ларссонов, за фамильную честь которых в этом поколении точно уже можно было не переживать. Не сумев уговорить девушку по-хорошему, Лиам продолжил по-своему:
– Представь, как же это должно быть здорово, – он сел на пол и мечтательно прикрыл глаза, по шмыганью носом за дверью точно определив ее местоположение. – Неужели ты не хочешь даже попытаться, м? – его тихое и убаюкивающее шипение просочилось сквозь дверную щель вместе с запахом ацетона, давя ей на голову. Вворачивалось сверлом, попутно отравляя разум и убивая логику.
Эванс зажмурилась, уткнувшись лбом в колени. От этих слов будто спиртом брызнули на открытую рану, которая засаднила и задрала, заставив мучиться от дикой и душераздирающей боли, свернувшейся где-то в груди.
– Пошел вон! – вначале крикнув, а затем, уже осознав смысл своих слов, Эванс засмеялась сквозь слезы, льющиеся по щекам. Так долго она ждала этих слов, а когда услышала, они уже стали не нужны.
Дерево двери с облупившимся от времени старым лаком впивалось в спину сквозь ткань черной майки, когда девушка сползала на холодный кафельный пол, и хохотала сквозь слезы, лежа на нем, а Ларссон не унимался: