Дюна. В кадре [Книга 3]

— Вы здесь с Иэном поженились? — спросила сестра, и я машинально обернулась, опасаясь, что нас кто-то услышит. Но это была лишь привычка. Как привычка носить бейсболку и темные очки на пол-лица.

Нас никто не слышал. Экскурсия была организована уже после закрытия моста специально для нас, и я была рада, что мне удалось увидеть Каньон в лучах заката.

— Нет. Не в этой точке… — ответила я.

— Очень жаль, что Иэн не смог с нами поехать в Аризону, — проговорила сестра, и я вздохнула.

Иэн полностью ушел в новый проект, целыми днями пропадал на студии и несколько дней назад, наконец-то получив “добро”, улетел в Канаду искать новые локации для будущего фильма.

Я не знала, продолжал ли финансирование Генри или передал эту функцию кому-то другому — ведь их семью и королевство накрыл траур, но радовало одно. Принц больше не появлялся в нашей жизни и оставил нас в покое.

— Девочки, давайте пойдем отсюда, а то что-то голова кружится… — послышался голос мамули, обмахивающейся веером.

Я кивнула. Мамуля, не привыкшая к аризонской жаре и экстриму, выглядела уставшей.

— И правда пора… — мы дружным коллективом направилась на выход, где нас ждал микроавтобус.

Уже через десять минут мы загружались в частный джет на небольшом аэродроме недалеко от “Skywalk”, а я бросала взгляд на маму и вздыхала. Я ловила ее грусть и никак не могла понять ее причины. Возможно, в отличие от Галки и дяди Саши, она чувствовала себя инородным телом в этом чужом для нее мире. И поэтому не могла расслабиться.

— Мамуль, как ты? — тихо спросила я, едва наш самолет занял стабильную высоту.

— Хорошо, Златочка, — улыбнулась она.

— Скоро прилетим домой. Столик в ресторане морепродуктов уже заказан.

Поесть можно было и дома. Наш повар готовил не хуже, чем в мишленовском ресторане, но я понимала, моим родным хочется экзотики и новых впечатлений. По крайней мере, Гале и дяде Саше.

— Да. Скоро прилетим… — задумчиво произнесла мама.

— Тебя на яхте не укачивало? Все в порядке? — поинтересовалась я.

— Нет, что ты, все очень хорошо! — голос мамы прозвучал бодро, а дядя Саша, сидевший напротив, добавил: — Ребенок, успокойся. Нам все очень нравится.

Мамуля кивнула, но, грустно улыбнувшись, добавила:

— Она уже не ребенок…

Я внимательно посмотрела на маму и задумалась. В ее словах была истина. От прежней Златы, уезжавшей когда-то в Гонконг, не осталось и следа. Было это хорошо или плохо, я не знала. Но, видя в маминых глазах грусть, теперь понимала ее настроение.

За суетой жизни, кружившей меня в стремительном вихре, я день за днем менялась, решая сложные задачи, принимая новые повороты судьбы. И моя мама, сохранившая образ прежней Златы, сейчас привыкала ко мне настоящей.

— Это нормально. Мы все взрослеем, — пожала плечами Галя, а дядя Саша, видимо, почувствовав овладевшую женской частью коллектива философскую грусть, сменил тему.

— Иэн интересный парень. Так внимательно слушал о политике в России.

— Да ему памятник нужно поставить за то, что выслушивал твои лозунги! — парировала Галка, я же улыбнулась, вспоминая Иэна.