Право на жизнь

— Одни несчастья от этой козы, — шептались люди. — Пахота на подходе, засеивать поля надо, а сын твой, опора и кормилец, бревном лежит.

— Счастье, несчастье, — пожимал плечами старый мудрец. — Просто скажите, что сын мой сломал ногу, и это единственно точно сейчас. Жизнь состоит из событий, и никому не дано ведать их все.

Случилось так, что вскоре взбрело местному владетелю в голову возвести мост через бурную реку неподалеку, и всех молодых мужчин согнали на стройку, не забрали только сына пастуха, потому как ходить он не мог, а значит, и толку от него не было. Вся деревня ждала вестей в тревоге, ибо работа та оказалась тяжелой и опасной, и несколько человек уже стали калеками, а трое и вовсе погибли.

— Повезло тебе, старик, — укоряли жители деревни. — Твой сын жив и уже почти поправился. А наши дети то ли вернутся, то ли нет.

— Вы все судите и судите! — отвечал пастух. — Сегодня верно лишь то, что ваших детей забрал владетель, а моего нет. Завтра же никому доподлинно не известно!..[1]

Восточного фатализма, чтобы как старик из притчи жить лишь сегодняшним днем, мне определенно не хватало. Но за несколько месяцев, проведенных в деревне вдали от кланов и битв, я словно сбросила давивший на плечи груз безысходности, стерла серую пелену отчаяния, съедавшую краски мира. Словно устала бояться и прекратила переживать о том, на что не могу повлиять здесь и сейчас.

Галактия еще спала.

Накануне Атэр поведал нам о занимательной местной традиции. В день перелома весны с первой звезды и до третьих петухов невинные девы собирались в круг и призывали духов, прося явить во сне грядущее завтра. Кто-то гадал на урожай, кто-то — на погоду, но чаще всего спрашивали о делах сердечных: постучатся ли сваты по осени аль нет?

Невинные девы были в наличие. Любопытства и свободное время присутствовало в избытке. Вещих снов мне, конечно, хватало и без сомнительных ритуалов, но я согласилась составить компанию охотнице — на всякий случай: мало ли, какие духи-пакостники скрывались в тихом «омуте» деревенских ритуалов.

С первой звездой мы с Галактией заперлись в старом свинарнике, пустующем, но еще не выветрившем следы бывших обитателей.

Сначала мы, разбирая корявый почерк Атэра, читали с листочка какую-то тарабарщину, стараясь не срываться на смех при виде особо хохмачных лингвистических конструкций. Повторить заклинание «от» и «до» без запинки удалось не с первого раза и даже не с десятого. Но, полагаю, таинственные сновестницы на нас не обиделись, потому что «высшие силы», откликающиеся на подобные «молитвы», явно не обделены чувством юмора. Если вообще существуют.

Да, я раньше тоже часто твердила детские стишки при создании плетений, но слова я использовала как «спусковые крючки» для подсознательного запоминания последовательности применения потоков, а не вместо них.

Потом мы ходили кругами, держа в руках зажженные свечи. Наверно, огонь символизировал ту самую энергию, которую драконы вкладывали в чары, а люди надеялись привлечь прямо из вечернего воздуха. На обливании ледяной водой — а охотница притащила целую кадушку, уверяя, что так надежнее — я не выдержала.