Сладкое искушение [ЛП]

Эх, как бы я хотел, чтобы этот урод реально сдох.

Я беру урну с прахом, документы, и, взбешенный как никогда, покидаю адвокатскую контору.

Далее по плану позвонить отцу и сказать, что я поймал Анну, но только подумав об этом, мне становится дурно.

Анна готова. Ее отец готов. Другие Нефы тоже готовы. И только я ни хрена не готов! Но я повторяю себе, что буду играть до тех пор, пока не почувствую грань. А там к черту все, мы ударимся в бега. Я крупнее ее. Заставлю.

Около часа дня мы приезжаем в мой старый дом. Шептуны до сих пор заняты поисками Анны, так что вряд ли они покажутся здесь. Я веду ее в некогда свою комнату, где она смотрит на постель, как на место преступления, вероятно представляя, что на ней вытворяли. Надо было идти наверх и в душ, но в других ванных комнатах уже ничего не осталось. Я прочищаю горло и передаю ей полотенце.

Она идет в ванную, а я включаю стереосистему. Сажусь на краешек кровати и опускаю голову себе на руки. Надеюсь хоть громкая музыка, проникая в уши, поможет перестать думать о грядущем. Анна заканчивает довольно скоро. Когда звук воды стихает, я выключаю стереосистему и заглядываю в комод. По телу прокатывается волна мрачного искушения, стоит мне заглянуть во второй ящик.

«Захват» Анны ведь должен выглядеть достоверным?

Я выдвигаю ящик и краем глаза замечаю серебристый отблеск — это мои высококачественные наручники. Я вынимаю их и закрываю дверь. Анна в этот момент напевает себе что-то под нос. Я же проверяю на всякий случай шептунов. Как она может петь в такой момент — вне пределов моего понимания. Видимо это все ангельская кровь. Я возвращаюсь к кровати и верчу наручники в руках, в ожидании Анны.

Она открывает дверь и я медленно поднимаю на нее глаза. Какая же она естественная и свеженькая, да еще в сарафанчике и с влажными волосами. Она опасливо смотрит на то, как я играю с наручниками. Это хорошо. Пускай почувствует страх.

— Еще не поздно сбежать, — говорю я.

Она смотрит на меня долгую минуту, после чего шепчет:

— Нет.

Она даже не дергается, когда я поднимаюсь и иду к ней. Замечаю только, что ее грудь вздымается все чаще, в то время как я приближаюсь к ней и забираю из рук сумку. Я вглядываюсь в ее лицо — она молчит, пока я надеваю наручники: сперва на одно запястье, затем на второе. Дыхание ее учащается. Ей бы испугаться. Теперь она моя и я сделаю с ней все, что захочу. Могу даже запихнуть ее в тачку и утащить в глушь Западной Виргинии. Говорят, там вполне ничего.

Я опускаю взгляд на ее тело и сковавший ее запястья металл. Контраст потрясающий.

— Боже.

— Что? — шепчет она.

— Тебе так идут наручники. И еще, теперь ты официально моя пленница.

Меня тут же окутывает ароматом груш и фрезии. А ведь при желании я мог бы заставить Анну забыть про придуманный ею целибат.