Шутка Вершителей

Не знаю уж, каким таким взглядом я смотрела на нового знакомца, я пока ещё не могла мыслить совсем ясно, но я отвела взгляд. Главное — дочь, а там дальше будет видно. Но просто так я это не оставлю.

Как там… Авидея? — опять прохрипела я.

Магистериус знает своё дело, — ответил Декстер Винн, — а через мгновение дверь напротив открылась и высунулась голова стражника. Он кивнул Декстеру. Тот подал мне руку. Я встала. А потом из дверей показались импровизированные носилки с моей дочерью. Четверо мужчин вынесли Ави из комнаты на покрывале.

Несите её по служебным коридорам. Гостям нечего знать о том, что тут произошло! — приказал начальник охраны Её Величества. Мужчины поспешили вперёд по коридору, а я — за ними.

Постой, Рокайо! Задержись! — Декстер придержал меня за плечо. Я вздрогнула от того, каким неуместным мне показалось его прикосновение. — Ты помнишь, о чём я тебе говорил во время танца?

Да… — глухо ответила я. — Извини, мне сейчас не до тебя. У меня дочь при смерти…

Глупо, Рокайо, очень глупо! — и Декстер убрал свою руку, а я поспешила за стражами…

До комнат, что нам выделили в Южном флигеле, мы добрались узкими коридорами и тёмными закоулками дворца и дворцового парка. Гости не должны были бы увидеть неприглядную изнанку придворной жизни, гнусные развлечения детишек высокого начальства. Всю дорогу я старалась держать себя в руках, чтобы не расплакаться и опять не забиться в истерике. Не нужно было брать с собой Авидею! Не нужно! Да ещё и выпускать из вида! Корить себя можно было до бесконечности. Неужели старая история с Миладой ничему меня не научила? Тогда отец ограничился избиением виновника едва не случившегося с нашей семьёй несчастья, но теперь… Я жаждала мести. Ещё мне было не известно, почему Авидея так странно среагировала на лёгкий возбуждающий напиток. Или эти сумарховы дети врали, говоря, что они давали моей дочери только его?

В комнате стражи аккуратно положили Ави на кровать.

Дождитесь магистериуса, — сказал один из них, — и на Вашем месте я бы оставался в покоях до приказа королевы.

Я даже не взглянула на него. Подошла к дочери и присела на край кровати. Дрожащими руками начала её осмотр. Оттянула веко, и увидела, что зрачок завалился за глазницу. Язык дочери был вялым, но, слава Великой, не распухшим и западающим к горлу. Значит, это не реакция на непереносимость, а что-то другое. Дочь была под воздействием какого-то неизвестного мне вещества. Сок груйи тут был совершенно ни при чём!

Что случилось, госпожа? — откуда-то появилась Лидэ.

Вам запрещено рассказывать что-либо о произошедшем, — оказывается, один из стражей ещё не ушёл. — Господин Декстер Винн просил Вам передать…

А, нет, уходил, просто быстро вернулся. И в моих руках оказалась бумага, стандартный документ о моём молчании.

Иначе, Вы никогда не выйдете из дворца…