Мятежники Гора

— Сумомо пришла в себя, — заметил Лорд Акио.

Я и без его комментария мог видеть, как два асигару подтащили Сумомо к переднему краю платформы, откуда она могла заглянуть в бассейн, раскинувшийся внизу. В тот же самый момент, дежуривший там асигару, как и ранее выплеснул в воду ведро тарсковой требухи. По толпе прокатилась волна возбуждённого гула, когда поверхность воды, казалось, взорвалась от безумного движения в глубине. Асигару тут же отскочил от низкой, округлой стены бассейна, чтобы избежать фонтанов воды, взметнувшихся вверх, вследствие столкновений множества сильных, длинных, змееподобных тел.

— Ей завязывают глаза, — услышал я комментарий мужчины, сидевшего неподалёку.

— Мне кажется неуместным завязывать глаза свободным женщинам, — проворчал я.

А вот рабыням, с другой стороны, глаза завязывают часто, как и закрывают капюшоном, затыкают рот, связывают, заковывают в цепи и так далее. В конце концов, они — рабыни. Такие вещи ясно дают рабыне понять её беспомощность, уязвимость, никчёмность и бессмысленность, её чрезвычайную зависимость от свободного человека. Пусть она знает, что она — ничто, пусть хорошенько осознает, что она — имущество.

— Это — часть игры, часть развлечения, — пояснил Лорд Ямада. — Приговорённый не знает ни длины доски, ни даже её ширины. Его связанного, отправляют вперёд, и даже подталкивают глефами, если он попытается артачиться. Хорт за хортом он вынужден двигаться. Он пытается нащупать свой путь. Будет ли у него ещё один, неуверенный, пугающий шаг или доска кончится? Не исключено, что он потеряет равновесие, и его жизнь оборвётся задолго до того, как он дойдёт до конца этой узкой, деревянной, роковой тропы, длины которой он не знает. Сколько шагов ему осталось? Он не знает.

— Это — настоящая пытка, — заключил я.

— Изысканная пытка, — улыбнулся Лорд Акио.

Сумомо, неустойчиво покачиваясь, стояла посередине платформы. Теперь она ничего не видела, глаза её были завязаны. На ней было простое белое платье длиной по щиколотки. Я предположил, что это был единственный её предмет одежды. По крайней мере, ей позволили скромность, а не выставили раздетой, как могли бы поступить с рабыней. Правда, она была босой, что скорее подобало рабыне. Сомневаюсь, что когда-либо в своей прежней жизни ей случалось появляться босой публично. Её волосы свободно ниспадали за спину. Руки Сумомо держала за спиной, освобождать запястья ей не стали. Она принадлежала к тому виду женщиной, которые, будучи выставлены раздетыми на всеобщее обозрение, неизбежно притягивают к себе внимание мужчин, являясь с их точки зрения подходящим трофеем и источником получения необузданных удовольствий.

— Пожалуйста, оставайтесь на своём месте, — вновь пресёк Лорд Ямада мою попытку оставить трибуны.