Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

– Ты бы предпочёл, чтобы он услышал об этом от кого-то другого? А так и произойдёт, и тогда у него появятся веские основания для обиды.

– Мы планировали построить высокие пандусы и платформы, – вмешался Рамзес.

Эмерсон бросил на сына грозный и хмурый взгляд.

– Достаточно крепкие, чтобы выдержать вес Масперо?

– Это грубо, Эмерсон, – ответила я, а Уолтер прикрыл смешок кулаком. – И, уж извини меня, неуместно. Если мы не можем помешать распространению новостей, то, по крайней мере, сможем контролировать их – и эффективно использовать преданных друзей, которых теперь можно почтить доверием.

– Кого ты имеешь в виду? – с подозрением поинтересовался Эмерсон.

– Конечно, Сайруса и его нового помощника; Говарда Картера…

– Если ты упомянешь имя некой рыжеволосой журналистки, Амелия, я могу выйти из себя.

– Я просто предлагаю, Эмерсон, чтобы ты предоставил это мне. Ты занимаешься только раскопками. Я позабочусь обо всём остальном.

– Да уж, позаботишься, – пробормотал Эмерсон. – О, отлично. Это сэр Эдвард? Давно пора, чёрт побери! Нефрет, возьми свой блокнот.

Я не удержалась от того, чтобы пойти с ними и посмотреть ещё раз. Вчера днём рабочие убрали все камни, кроме самого нижнего, и построили наклонную аппарель к вершине саркофага. Её прочно закрепили и у основания, и сверху сложной цепью верёвок, но склон был крутым, и должна признать, что оказалось довольно забавно наблюдать, как сэр Эдвард продвигался на четвереньках с камерой и штативом, привязанными к спине. Он явно принял угрозу Эмерсона близко к сердцу, потому что двигался очень осторожно.

В этой маленькой комнате нашлись замечательные вещи. Слева от двери на боку лежал резной стул или трон, который казался куском золота. Дерево сгнило и раскололось, и золотой лист, покрывавший бо́льшую часть поверхности, упал на землю. Эти тонкие, как бумага, кусочки золота определяли первоначальные размеры стула. Его можно восстановить, если обращаться с ними осторожно. То же самое можно сказать и о других инкрустированных предметах мебели – низкой лежанки с ножками в виде львиных лап, длинными шестами, на которых могли располагаться кресло для переноски или балдахин. Прислонившись к стене, стояли два больших круглых предмета, вид которых вызвал у Эмерсона благоговейное восклицание: «Всемогущий!» Они оказались колёсами, но от какого средства передвижения? Моё предположение, что это была колесница королевы-воительницы, заставило Эмерсона громко застонать.

– Невозможно, – пробормотал он. – Не в этот период. По крайней мере... О Всемогущий Боже!

Ему пришлось и дальше сдерживать своё жгучее любопытство, потому что колёса находились в дальнем конце комнаты, отделённые от нас несколькими футами невероятной смеси – корзин, горшков, каменных сосудов, предметов из бронзы и фаянса. Мой взгляд приковала крошечная кучка бусин – золота и сердолика, ляписа и бирюзы – смешанных с золотыми проставками[193] и изящно инкрустированными застёжками. Шкатулка для драгоценностей королевы рухнула и разрушилась, а нити распались, но если бы нам удалось сохранить нынешнюю композицию, украшения можно было бы вернуть к первозданной красоте. Расплавленный парафиновый воск, если им окружить осколки, удержит эти бусины на месте...