Всего лишь спор [СИ]

— А ты еще и психолог? — недовольно проворчала я. Он усмехнулся.

— Ты боишься доверять. Это все можно было бы списать на Алексеева, — я поморщилась при упоминании об этом человеке, — если бы я не заметил этого раньше. Можно было списать так же на несчастную любовь, но ты ведь не любила, не так ли? — и он наконец-то приблизился ко мне, оставляя совсем небольшое расстояние между нашими лицами. Я лишь поджала губы. — Тогда я не понимаю в чем причина. Я многого о тебе не знаю. А ты не хочешь рассказывать, — его ладонь коснулась моей щеки. — Не знаю, почему ты работаешь. Почему живешь, как затворница. Вероятно, если я исчезну, ты вновь погрузишься в свой скучный серый мир, — что-то внутри сжалось от его последнего предложения.

— Вероятно, — повторила я, не в силах отрицать.

— Если кто-то сделал тебе больно, это еще не означает, что я поступлю так же, — тихо проговорил Кирилл.

— Нет, ты поступишь хуже, и сделаешь еще больнее, — резко проговорила, даже не думая о том, что говорю. А когда поняла…

Сомаров, молча, вновь отстранился от меня, и лег рядом. И я знала, что задела его. И… Вновь не доверилась.

— Извини, — прикусив губу, сказала я, и осторожно прикоснулась к его плечу. — Нас отец бросил. Вот я и веду себя так, — добавила, и вовсе обняла его за талию. Он был прав. Я действительно сторонюсь представителей противоположного пола. И то, что я совсем недавно боролась с собой, служило этому подтверждением. Дело было не в Кирилле. Тем более, что его я любила и хотела… Но не могла.

— Давно? — немного помолчав, спросил он, не двигаясь.

— Пять лет назад.

— Работаешь ты тоже пять лет? — я сжалась от этого вопроса. Стоило догадаться, что он последует за моим признанием.

— Да, — тихо подтвердила я, не видя больше смысла это скрывать.

— А мать не работает? — немного резко и грубо вновь спросил Кирилл. Но мне этот тон совершенно не понравился.

— Не говори плохо о моей маме, — мой голос прозвучал совсем жалко, не смотря на то, что я хотела добиться обратного эффекта. Но Кирилл ничего не ответил, лишь плотно сжал челюсть так, что выступили желваки. И чего он злится? — Она не работает, потому что я этого не хочу. Владик был еще маленьким, за ним нужен был уход. И сейчас он еще маленький, чтобы предоставлять его самому себе. Я здесь, и кроме мамы за ним больше некому присматривать.

— Владик? — повторил Кирилл, и я только сейчас подумала о том, что он не знает о его существовании.

— Мой брат, — коротко ответила я, отстраняясь, и садясь в постели. Подтянула колени к груди, и обхватила их руками. Стало как-то холодно внутри.

— И сколько ему лет? — немного помолчав, задал он очередной вопрос.

— Шесть.

— Твой отец бросил тебя и младенца, и даже не удосужился выплачивать алименты? — медленно, с расстановкой проговорил Кирилл, тоже принимая сидячее положение.

— Почему же? Он выплачивал, — поджала губы я.