Тот самый Севастополь

Через сутки, когда в крови кортизол, вырабатываемый корой надпочечников, снизился. И градус адреналина от ожившего воспоминания не так бередил, Игорь, будучи с Сергеем на вахте, кивком головы показал в сторону Артёма. Сергей стал посматривать на своего коллегу тоже. После почти половины смены наблюдений, сложилось чёткое понимание того, что Артём перед самым промежутком времени, в которое ни кто не имеет права занимать эфир, чтобы терпящие бедствие могли передать сигнал «SOS», а именно от пятнадцати до восемнадцати минут каждого часа, выходит с кратким сообщением. Перед вторым забронированным промежутком для подачи сигнала бедствия между сорока пятью и сорока восьмью минутами каждого часа, Артём сидит в сосредоточенной позе, внимательно прослушивая эфир. Работа каждого радиста секретная. Даже начальник смены не знает, что получают или передают члены его команды. Только командиру корабля передаётся расшифрованный текст. Другой особенностью у Артёма обнаружилось то, что он чаще других вызывался протирать спиртом золотые контакты на кодировочной машинке. Но это больше похоже на то, что она ему нужна для шифрования или дешифрования чего-то не входящего в основные обязанности. Полным доказательством того, что Артём занят чем-то своим в определённое время было то, что когда в эфире в два часа тринадцать минут прозвучал сигнал срочности в виде трёх мягких знаков подряд он на него не среагировал. Каждый радист обязан был слушать эфир, чтобы поймать, то самое слово и несколько цифр, которые незамедлительно надо было передать руководству. Радисты обычно сверялись, что у них получилось одинаково принять срочный сигнал, перед тем как отправить командиру корабля, но у Артёма в этот раз не было записано ни единого символа.