Кошачья мята

Она тихо застонала и мне пришлось сесть рядом, чтобы взять ее за руку. Контакт с кожей инкуба облегчал состояние после отравления. Никогда е проверял этого на практике. Да и моя вторая сущность не стремилась кого-то дурманить. Из-за статуса Меняющегося я вполне мог воздействовать на Других дистанционно и касаться кого-то было не нужно. Да и кот не любил чтобы о него терлись. Он жутко злился, когда его трогали и пытались запачкать мех потными ладонями. И ведь не осознавали, что огромный зверь может эту самую руку по локоть оттяпать. Тянулись с маниакальной жадностью, не замечая опасности и жутковатого оскала. Сложно винить в этом тех, кто получил дозу феромонов инкуба. Жутковатая особенность моего отца передалась и мне. При особом состоянии я вполне мог заставить почти любого желать меня до умопомрачения. К счастью, тяга эта была кратковременной, хотя и вызывало состояние близкое к тяжелому похмелью.

Талика прильнула щекой к моим пальцам и негромко пробормотала:

- Останься…

Будто я мог иначе. Сердце билось громко, отдаваясь в ребрах жутковатой вибрацией. Мне пришлось прижать ладонь к ребрам, чтобы убедиться, что они не выгибаются. Глупый жест, понимаю. Не могло такого произойти. Вот только ощущение оказалось слишком реальным. Почти оглушающим.

Я нашел ее. И что теперь с этим делать?

Глава 16

ТАЛИКА

Открывать глаза не хотелось. Мысли путались липой паутиной и никак не желали упорядочиться в голове, чтобы я наконец поняла, где нахожусь и что происходит. Однажды мне уже было также плохо. В тот вечер я никак не могла подняться с кровати и не сразу осознала, что заболела. Другие редко поддаются простуде, а уж еще меньше инфекциям. Но я не была полноценной. И потому цепляла болезни с завидной регулярностью. Поправляться приходилось с помощью трав, как собранных в лесу, так и выменянных на ярмарках у заезжих лекарей. Состояние облегчало значительно. Только вот в то время запасов у меня еще не было. Пришлось, как человечке скулить от безысходности и отпаиваться чаем. После недели температуры я походила на немертвую в период голодовки. Запавшие глаза, обломанные ногти, всклокоченные грязные волосы и бледная кожа делали меня более жалкой. Именно жалость я испытала, увидев отражение в мутном зеркале. Такую бы даже инквизиторы не убили, уничтожь она заблаговременно пару деревень.