Избранные произведения. I том

— Я знаю, что такое космос, — раздраженно бросил Ян Павел.

— Ладно. В общем, идет большая война и все такое. Так что всем странам мира приходится сотрудничать и оплачивать постройку сотен космических кораблей, и они поставили во главе всего мира человека, которого называют Гегемоном. Гегемон говорит, что мы не можем допустить проблем из-за перенаселения, поэтому каждая пара, у которой больше двух детей, нарушает закон.

Анджей замолчал, решив, что в достаточной степени все объяснил.

— Но у многих больше двух детей, — сказал Ян Павел. У половины соседей было точно так же.

— Потому что мы живем в Польше, — ответил Анджей. — Мы католики.

— Что, ксендз приносит лишних детей? — не понял связи Ян Павел.

— Католики считают, что детей должно быть столько, сколько пошлет Бог. И ни одно правительство не вправе требовать от человека отвергнуть дар Божий.

— Какой еще дар? — спросил Ян Павел.

— Тебя, глупыш, — сказал Анджей. — Ты — дар Божий номер семь в этом доме. А малыши — дары восьмой и девятый.

— Но при чем тут школа?

Анджей закатил глаза.

— Ты и правда тупой, — заявил он. — Школами заведует правительство. Правительство вынуждено вводить наказания за неподчинение закону. И одно из наказаний состоит в том, что только первые двое детей в семье имеют право ходить в школу.

— Но Петр и Кася не ходят в школу, — возразил Ян Павел.

— Потому что папа с мамой не хотят, чтобы они учились всяким антикатолическим вещам, которые преподают в школе.

Ян Павел хотел спросить, что значит «антикатолический», но сообразил, что это наверняка означает что-то против католиков, так что спрашивать, рискуя, что в ответ Анджей снова назовет его тупым, не имело смысла.

Однако его не оставляли мысли о том, как из-за войны все государства отдали власть одному человеку, который потом сказал всем, сколько детей им можно иметь, и запретил всем лишним детям ходить в школу. Но ведь это даже лучше — не ходить в школу? Как мог Ян Павел чему-то научиться, если бы не сидел в одной комнате с Анной, Анджеем, Петром, Катажиной, Миколаем и Томашем, подслушивая их уроки?

Больше всего его озадачивало, что в школе могли преподавать нечто антикатолическое.

— Все люди — католики? — спросил он как-то раз отца.

— В Польше — да. Или, по крайней мере, так говорят. В свое время так оно и было.

Глаза отца были закрыты — он почти всегда закрывал их, стоило ему присесть. Даже за едой вид у него был такой, словно он вот-вот свалится и заснет. И все потому, что он работал на двух работах — на легальной днем и нелегальной ночью. Ян Павел почти его не видел, кроме как по утрам, но тогда отец валился с ног от усталости, и мама не разрешала с ним разговаривать.

Она и сейчас на него шикнула, хотя отец уже ответил на его вопрос.

— Не приставай к папе, он думает о важных вещах.

— Ни о чем я не думаю, — устало проговорил отец. — Скоро вообще думать разучусь.