Эпопея «Нормандии – Неман» [litres]

Там, на нестерпимой экваториальной жаре, наш техперсонал взялся за сборку двадцати аппаратов, которые должны были составить костяк Свободных французских военно-воздушных сил. Монтаж производился по системе «Д»[15], милой сердцу каждого француза. У механиков не было ни технических инструкций, ни подходящих инструментов, и они являли чудеса смекалки, придавая надлежащую форму 6-тонным средним бомбардировщикам марки «Бленхейм» и легким «лизандерам» – одномоторным самолетам, которые могли нести небольшой груз авиабомб малого калибра.

Тем временем мы при содействии местных стрелков разгружаем контейнеры, помогаем механикам монтировать аппараты, подкрашиваем трехцветные кокарды и лотарингские кресты на крыльях и фюзеляжах. И так с утра до вечера под неусыпным надзором майора Лионеля де Мармье – он, как опытный дирижер, задает темп и добивается стройного звучания всей этой симфонии, которая без него превратилась бы в жуткую какофонию по причине разнородного состава оркестра и причудливой партитуры.

Коренастый майор в колониальном шлеме, белой рубашке и бермудах цвета хаки мечется между портом и летным полем, орет на одних, хвалит других, и при этом всем и каждому внушает огромное уважение своей неуемной энергией и лидерскими качествами.

Вдохновленные таким командиром, мы удваиваем усилия – и первый из собранных самолетов, «лизандер», поднимается в воздух, вызывая у нас бурю эмоций. Мы все бросаем работу, глядя, как аппарат постепенно набирает скорость и отрывается от заросшей травой взлетной полосы. Всех переполняет радость – мы присутствуем при возрождении французской воздушной армии.

К 20 октября авиаподразделение уже было готово к боевым действиям. Поскольку первой целью командование избрало Габон, нам требовалась авиабаза, расположенная южнее Дуалы, чтобы расширить область полетов.

Однажды майор де Мармье вызвал к себе молодого сержанта – меня.

– Ла Пуап, как вы относитесь к тому, чтобы отправиться в Криби по соседству с Пуэнт-Нуаром и обустроить там аэродром?

Я давно уже маялся бездельем, поэтому согласился без колебаний.

И вот я в Криби, единственный белый среди двух сотен африканцев, принадлежащих к двум разным этническим группам. Им очень мало платят, к тому же раскаленный солнцем воздух всех делает раздражительными, и они проводят время в перебранках и потасовках, вместо того чтобы работать землекопами для армии голлистов.

Но мне довольно быстро удается завоевать их доверие, и проект взлетно-посадочной полосы у нас воплощается в жизнь гораздо раньше намеченного майором де Мармье срока. В итоге я вызываю его по рации и с удовольствием оповещаю: