Ее королевское пророчество

Леон Барт сохранял непроницаемое лицо и никак не реагировал на ее сарказм.

— Я настаиваю, — сказал он, ловко подхватив королеву под локоть в момент самой высокой амплитуды ее раскачиваний.

Морриган снова вздрогнула, но на этот раз не от испуга. Ее тело мгновенно отреагировало на это простое прикосновение, покрываясь мурашками, плавясь, как воск, готовое на более смелое продолжение. Они стояли теперь так близко, что Морриган боялась лишний раз шевельнуться, ее глаза томно прикрылись, а губы, напротив, сами собой приоткрылись.

В ожидании поцелуя…

Которого, разумеется, не последовало.

Наивная.

— Леон, я красивая? — вдруг спросила она еле слышно.

Если мужчина и удивился, то на его лице это никоим образом не отразилось. Он посмотрел на королеву долгим и, как показалось ей, оценивающим взглядом. Она стояла перед ним в абсолютно неподобающем виде. Легкая сорочка и пеньюар открывали взору мягкие плавные линии. Грудь под тонкой тканью волнительно вздымалась.

Скажи уже хоть что-нибудь! Отшутись! Смени тему! Только не молчи. Тишина… унижает.

— Очень, — вдруг так же тихо ответил мужчина ее мечты, когда она уже почти отчаялась услышать ответ.

— Тогда почему…

— Ш-ш-ш. — Леон Барт оборвал так и не высказанный вслух вопрос королевы, легко подхватив ее на руки.

Морриган ахнула от неожиданности.

И счастья.

— Я отнесу вас в спальню. Где вы наконец-то сможете отдохнуть.

Морриган отчетливо ощутила горький вкус разочарования.

Леон отнес свою ношу в гостевые покои, так как спальня королевы оказалась сплошь усыпана осколками стекла. По дороге он что-то говорил ей, комментируя каждый свой шаг, каждое действие. Он и сам не смог бы объяснить, с чего вдруг стал таким болтливым. И только спустя некоторое время, оставшись один в соседней комнате, он осознал, что таким образом просто пытался чем-то заполнить гнетущую тишину, вывести на простой разговор Морриган, услышать от нее хоть одну реплику.

Но этого так и не случилось. Королева окончательно ушла в себя, замкнулась и больше не произнесла ни слова после того, как он не дал ей закончить вопрос, начинающийся со слова «почему».

Леон и сам не мог бы объяснить, отчего поступил столь трусливо. Это было ему совсем не свойственно. Он лишь каким-то внутренним чутьем понимал, что вопрос ему не понравится, и он не пожелает на него отвечать. А это непременно заденет чувства ее величества, а то и вовсе поставит в неловкое положение. Размышляя таким образом, он еще долго ворочался на казавшейся жесткой постели, куда прилег отдохнуть, и наконец провалился в спасительный сон.

А проснулся оттого, что услышал какой-то неясный шум. Леон бросил быстрый взгляд на окно. Уже начинало светать, но рассветные лучи только-только коснулись неба. Значит, он спал не более двух часов. Что же его разбудило? Леон прислушался и понял, что странные звуки исходят из комнаты, где он оставил королеву. Подскочив со своего неудобного ложа, он уже через какое-то мгновение стоял подле нее.