Демон для личного пользования

Я сжала зубы и коленки.

– Адель, – протянул Гер. – Мы хотим на тебя посмотреть. Ну же.

Почему-то его тон, тембр голоса пронимали и побуждали подчиняться. Возможно, если бы он попытался заставить силой, я сопротивлялась бы, но слова действовали именно так, как он и рассчитывал. Растапливали, проникали внутрь, опутывали, пробуждая совсем незнакомые эмоции.

Я развела ноги, изнемогая от стыда, ощущая, как всё неприлично выставленное на обозрение мужчин бесстыдно увлажняется.

– Девственница? – поинтересовался Гер, скользнув пальцем внутрь моих складочек. Нервно сглотнув, я напряглась, снова попытавшись свести колени, но Гер с силой развёл их обратно.

– Я спросил! – повысил голос, бесстыдно разглядывая меня.

Директор продолжал мять мою грудь, теребить соски.

– Да, – прошептала я.

Руки Трама сжались сильнее, дыхание участилось. Пальцы потянули соски, и я выгнулась.

– Девочка почти готова, – усмехнулся Гер, легко вводя палец в моё истекающее лоно.

Горящие мужские взгляды действовали неожиданно возбуждающе. Гер нащупал налившийся клитор, вырвав стон из моих губ.

– Э, нет, дорогая, – отозвался, резко убрав руку. – Потерпи немного, всё сделаем как положено.

– Дайте и мне! – не выдержал третий, так пожиравший меня глазами, как первые двое вместе. Трамм неожиданно отпустил мою грудь, и третий тут же ухватился за неё.

– Ты пришёл учиться, – холодно оборвал Гер. Третий неохотно выпустил из пальцев соски, закрутив напоследок. Я тяжело выдохнула.

Гер вскинул взгляд и вдруг прикрикнул на Трамма:

– Совсем идиот?! Подбери хозяйство!

Я посмотрела вверх и обнаружила, что директор успел стянуть штаны, приближаясь к моим губам с грозным мужским орудием наперевес.

– Испортишь всё. Уж потерпи. Смотри, чтобы ни одна капля на неё не упала, чтобы никто не прикоснулся к ней до завтра. Хоть запри. Скажешь мадам Понтис, приболела или ещё что-нибудь придумаешь, но не вздумай никуда отпускать!

– Без тебя знаю, – буркнул Трамм.

– Не передумал?

– Нет, – глаза Трамма жадно горели, облапывая моё тело взглядом, в голосе было столько решительности, что и дурак догадался бы – спорить бесполезно.

– Ты в своём праве. И всё же я сделаю последнее предложение. Продай её мне.

– Мало у тебя, что ли? Она моя!

– Цена моих услуг будет высока.

– Заплачу.

– И условие.

– Какое? – Трамм подозрительно прищурился, не решаясь почему-то больше ко мне прикасаться. Я так и лежала с широко разведёнными ногами, пока они торговались за меня и обсуждали какие-то совершенно непонятные вопросы. И к собственному ужасу ждала ещё взглядов и прикосновений, пробудивших что-то такое, чего я никогда раньше не испытывала, за все треклятые двадцать лет.