Охотник за нечистью и Похититель Душ (СИ)

— Милдрен! А у меня как раз пироги поспели. Ой, а с кем это ты? — всплеснула она руками и торопливо пошла им навстречу, мягко ступая по тканым цветным половикам и вытирая руки расшитым фартуком.

Наместник отмахнулся:

— Не до тебя, Эми! Где Кейран?

Лицо женщины стало обеспокоенным:

— Случилось чего?

— Странные дела творятся в Талсбурге, Эми, ох, странные…

Не отводя от мужа встревоженных глаз, Эмилия машинально погладила девочку по голове и кивнула куда-то в ту же сторону, откуда пришла сама:

— У себя он. Не в духе сегодня опять…

Милдрен насупился, сгорбил плечи. Честно признаться, высокопоставленный гость порядком ему надоел. Надменный, мрачный, всем вокруг недовольный, Кейран просто извел хозяина дома бесконечными придирками… А тут ещё эта девчонка! Он сердито взглянул на Тишу:

— Может, со мною поговоришь сперва?

Она мотнула головой, косички смешно подскочили. Эмилия смотрела во все глаза. Сообразив, что они все трое глупо топчутся у порога, наместник свирепо свëл кустистые брови и раздражëнно махнул рукой — сделал приглашающий жест. Эмилия засуетилась, приобняла за плечи девочку, пришедшую с её мужем, повела в сторону кухни. Милдрен тяжело шагнул следом — гостя следовало предупредить.

Почти перед входом в кухню просторный коридор разветвлялся на две стороны: налево хозяйская половина, направо гостевые комнаты, палата собраний городского совета и большая трапезная. Наместнику нравилось работать, не выходя из дома. В правой половине даже имелся отдельный вход — чтобы не проводить чужих общим коридором. Милдрен не любил людей. Бедняжке Эмилии, доброй и общительной от природы, в конце концов пришлось с этим смириться. Деток им боги не дали, так что жили они вдвоём: Милдрен занимался делами города, Эмилия хлопотала по дому. Такая жизнь поначалу казалась ей скучной, после она привыкла, а с тех пор, как у них поселился Кейран, и вовсе начала ценить прошлые размеренность и спокойствие.

Проведя девочку на кухню, Эмилия с улыбкой указала ей на табурет, покрытый мягкой вязаной накидкой. Тиша присела.

— Пирожок хочешь? С молоком? У меня хорошие пирожки получаются, вкусные.

Девочка покачала головой — у нее была цель, и рассиживаться она не собиралась. Женщина вздохнула, присела напротив, сложила на столе уютные полные руки. Девчонка как девчонка. Косички смешные, одëжка чистенькая. Какие у нее, малявочки, могут быть дела с этим Кейраном?

— Доченька, — позвала она ласково, — ты скажи, может, беда у тебя какая? Ежели я или господин наместник помочь сможем, тогда и гостя нашего беспокоить незачем. У него тут свои дела, — она оглянулась на дверь. — Да и сердитый он, ух!

— Я не боюсь, и помощь мне не нужна.

— Вот как? Что же тебя сюда привело? Ты чья такая? — Эмилия уже слышала тяжелую поступь мужа, возвращающегося с правой половины дома, и торопилась хоть что-нибудь разузнать, чтобы ему помочь.

— Герты Лавéнии дочь, — ответила Тиша.

Эмилия вздрогнула. Герту она знала плохо, а вот Гелерта, отца девочки, помнила. Как ни странно, Гелерт был вхож в их дом, и Милдрен его как будто побаивался: по крайней мере, когда тот умер — покончил с собой, — наместник Талсбурга, кажется, вздохнул с облегчением. Женщина и по сей день не знала, какие дела их связывали, но то, что сегодня к ним пришла дочь Гелерта, хорошего точно не предвещало…

— Это твоя сестра пропала недавно, так ведь, детка?

Тиша не ответила — на пороге появился Милдрен. Окинув девочку кислым взглядом, он дëрнул подбородком — идём, мол. Та поднялась, шагнула к нему. Хозяин дома посторонился, пропуская её вперёд, и вышел следом, оставив жену в недоумении и тревоге.

Их не было довольно долго. Эмилия успела допечь пирожки, несколько раз протереть вышитым полотенцем совершенно чистый стол, попереставлять пузатые миски в шкафчике, снять и вновь нацепить фартук, будто она и не ждёт вовсе, не прислушивается до звона в ушах — занимается своими делами, как и положено доброй хозяйке.

Когда, наконец, в коридоре вновь раздались шаги Милдрена, Эмилия застыла, но на кухню муж не пошёл. Она услышала, как он сердитым голосом окликает работника и отправляет его к Томуру Райсу. Да что же случилось такого, что и начальника городской стражи подключили к делу?!

Устав волноваться и строить догадки, Эмилия выглянула из кухни. Милдрен стоял в коридоре, и на лице у него было растерянное выражение. Увидев жену, он торопливо шагнул к ней, взял за локоть, завёл обратно, зашептал:

— Не высовывайся, Эми! Видят боги, творится что-то странное… Знаешь, что рассказала Кейрану эта девчонка?

Эмилия вопросительно подняла брови, взяла мужа за руку. Милдрен понизил голос до еле слышного шепота:

— Она сказала, будто её мать укрывала Венельда — того самого Охотника за нечистью, из-за которого Кейран тут и торчит. Укрывала, кормила, поила, раны перевязывала — и никому его не выдала, несмотря на строжайший указ! А поначалу Гурт его прятал у себя в таверне. Представляешь?!

Эмилия зажала ладонью округлившийся рот:

— Выдала мать?..

Милдрен кивнул:

— И мать, и хозяина таверны, и подружку свою, Пенни, гуртову дочку. Говорит, Герта этого Венельда наняла старшенькую её сыскать, ту, что пропала недавно. Коня ему даже дала, припасы в дорогу… За ними сейчас стражу отправят, Кейран повелел. Так что будь здесь и никуда не высовывайся, поняла?