Счастье вне очереди

Те, кто пытались убить Лекса, просчитались дважды. Не учли того, что, во-первых, он боец подразделения «Альфа», с быстрой реакцией, высоким болевым порогом и ускоренной регенерацией, а во-вторых, отцу на него наплевать. Даже если бы Лекса прикончили, лорд Грэй пустил бы скупую мужскую слезу на его могиле и с удвоенным азартом продолжил свою оппозиционную политическую деятельность, назло всем врагам и особенно императору.

— Ясно, — прошептала девушка, явно робея передо мной.

— Помнишь, что я тебе говорил, малышка? — мягко обратился я к ней. — Никогда и ничего не бойся. И меня тоже не бойся… хорошо? — последние слова я уже выдохнул ей в губы, мягко накрывая её рот поцелуем.

Стыдно признаться, но в свои двадцать семь я был, можно сказать, девственником. Никогда не занимался любовью с живой женщиной, только с синтетиками. Использовать кукол с искусственным интеллектом для снятия напряжения считалось в нашем обществе обычным делом. Производство таких игрушек было поставлено на поток, они имелись в каждом доме.

Но в одном я был уверен: целовался я неплохо. Напрактиковался на Жермонде. За то время, что мы встречались, я успел освоить разные техники поцелуя. А теперь эти навыки пригодились мне для хрупкой земляночки, которая пахла миленскими персиками и ванилью и так неожиданно стала моей женой.

Я не напирал и не давил на неё. Обнимал и прижимал к себе надёжно, но аккуратно, и ласкал её губы своими игриво и нежно, то и дело дразня эту сладкую малышку, поглаживая её бархатистые губки языком, исследуя, балуя и наслаждаясь её ротиком и той реакцией, что вызывал у неё мой поцелуй.

Я пил её тёплое порывистое дыхание, чувствовал, как упругая грудь лихорадочно вздымается от нарастающего возбуждения. Девушка прикрыла глаза от удовольствия, и моя душа наполнилась ликованием, когда она приоткрыла свой ротик, позволив скользнуть туда моему языку, и даже начала мне отвечать! А потом и вовсе обхватила меня руками за шею и прижалась ко мне плотнее — доверчиво и страстно.

У меня чуть сдерживающую пружину в мозгу не сорвало! Безумно хотелось повалить её на кровать, раздеть, зацеловать каждый миллиметр её тела и ворваться в такое желанное лоно одним резким движением, до упора.

Сам не знаю, каким чудом сдержался. Дал себе жёсткий мысленный приказ не торопиться, чтобы всё не испортить. Милис ведь говорила, что земляночка — девственница. Нельзя напугать.