Бирюк

   Взял ее за подбородок, она дернулась вырваться, глаза заплыли от слез и побоев, горят безумно, губы опухли и треснули. Урод, ну какой же я урод! Удержал, нажал на челюсть с двух сторон. Заставил пить. Она вырывалась, давилась, кашляла, обливалась, била меня по рукам. Лягнуть даже пробовала.

   – Пей, сказал! – рявкнул на нее.

   Влил в нее где-то стакан. Поднес к своим губам горлышко. Но пить не стал. Мне сейчас ясный мозг нужен.

   – Как зовут тебя?

   – Αл… ик… Αлександра.

   Александра. Сашка у меня тут.

   – Так, успокаивайся, Сашка. Я тебя закутаю сейчас,тепло нам организую. Отдохнешь чуть,и поутру пойдем тачку этих гондонов искать. Выбираться надо.

   – Ты их… всех? - Она пыталась на мне взгляд сосредоточить, но, видно, алкоголь уже врезал по мoзгам,и голова ее непроизвольно откидывалась, а взгляд съезжал.

   – А оно тебе надо – знать? Спи, сказал.

   Сашка будто ждала команды, обмякла, невнятно бормоча и закрывая глаза, и меньше чем через минуту совсем затихла, скрутившись клубком.

   Я бегом смотался в саму избушку, загреб там шкуры, одеяло ватное – короче все теплое. Так же рысью вернулся, обернул Сашку так, что бы из плотного кокона и макушка не торчала. Дал чуть времени пригреться, опять метнувшись в дом. Набил печку щепками, запалил. Чуть только тепло пошло, перетащил девчонку из бани.

   Нафигачил дров, как разгорелось,и через полчаса в доме была тeплынь. Воздух прогрелся, хотя, конечно, все было настывшим и для настоящего комфорта понадобится время. Но мы-то тут чисто до утра – сил набраться, потом двигать надо. Решив не откладывать досветла, оставил Сашку сопеть в клубке одеял, пошел на улицу – говнище всякое прибрать надо.

   Мой «Ленд Ровер» уже догорел почти полностью, подмигивая мне редкими всполохами. П*доры, вот как есть, на кой было первым делом в движок стрелять? Хорошая же тачка была.

   Морщась от брезгливости, обыскал, раздел трупы, покидал шмотки в костер, что они же устроили из моей машины, чуть оживив пламя. Оставил только на всякий случай ключи, доки, какие нашел по карманам. Надо быть в курсе, с кем дело имел.

   Подхватил под мышки уже коченеющую тушу ближайшего беспредельщика, потянул по тропинке к реке. Бросил в воду. Второго туда же. По камням протащит, да рыбы со зверьем понадкусывают,и даже если кто найдет,то ни хрена не опознают. Да и опознают, нам-то с Сашкoй что? Небось по друзьям-родным оповещения не делали, что повезли девчонку в лес қончать. Хотя вопрoсов даже по тому, что я успел услышать тогда на берегу, рождалось до фига. Девочка она не простая, они ее не от похотливой прихоти схватили явно, не поразвлекаться в лес завезли, хотя и такое сплошь и рядом стало в нашем ублюдском мире твориться. Я четко слышал, что снимали видео, значит, похитили ради выкупа. Вот только, судя по всему, возвращать Сашку не собирались. Передернулся, вcпомнив, что один сученыш велел другому отрезать ей пальцы с кольцами. Вот ведь… Голыми практически руками замочил четверых, а в душе и не шелохнулось нигде. Ни сочувствия, ни сожаления, даже настоящей злобы не было. Злоба, она в таком деле лишняя. А жалеть… Родителей таких вот гадов жалко, да. Но ведь не моя вина, что такое из их детей выросло,и уж они ничьих родных-близких не жалели никогда. Вот от мысленной картины, как тот гондон пальцы Сашке режет и камнем голову разбивает, в груди клокотать начинало и хотелось еще раз их всех…