У рассвета цвет заката.Книга 1
- Автор: Арина Ирина
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «У рассвета цвет заката.Книга 1». Краткое содержание книги:
В Мелонте больше нет солнца, в Мелонту вернулась война.
Я, Вайралада Эргон, личный переводчик командующего сводными армиями Киллитенса, предатель Родины — об этом знают все. Я, Вайралада Эргон, агент внешней разведки Тугдоланта — об этом знают единицы. А я хочу знать одно: что обо мне знает Лефлан.
Глава 2, настоящее — Пятый гарнизон
Девятый год первого цикла третьей эпохи побед второй эры освободителей (3048 год по старому летоисчислению)
— Поднебесная мрачнюга, — размеренно, словно пробуя на вкус, повторил Сурдив, отстраняя Диникса.
— Не, — усач с шевроном Черного корпуса, теперь, когда подошел, его получилось увидеть, опять пьяно гыкнул и поправил: — Мрачнюга поднебесная. Кололи одного… — он не стал договаривать, лишь сплюнул на пол, демонстрируя все свое презрение к неизвестному допрашиваемому, продолжил: — Ему уже без надобности, бэс ее без языка скажешь, а язык-то выдрали. А кюрисово словечко я прибрал, не пропадать же добру, — и захохотал над собственной шуткой.
От паров перегара, вырвавшихся вместе с хохотом, генерал отшатнулся и рукой перед носом помахал. Нормальная реакция. После десятка протрезвляющих процедур для него сейчас запах алкоголя хуже казарменной вони. Жаль, что мозги эти процедуры не отшибали.
— Кололи, говоришь? — переспросил Сурдив раздумчиво и якобы одобрительно, и с обманчивым безразличием уточнил: — Кто переводил?
— Гы! — в который раз возрадовался чему-то усатый. — Переводил! Кто ж чернокорпам бабу даст, если сами не возьмем?
И очередная порция пьяного гогота, массово поддержанная с интересом внимающими занимательной беседе орками. А это уже крупные неприятности для Мустила, он ответственный за «тихий щит», не ставить который, судя по всему, приказа не было. Судить же было по чему: и по багровеющему лицу генерала, и по зеленеющему с той же скоростью лицу адъютанта. Все-таки усталость — это усталость, многое сбивает даже в отработанном механизме. Почти сутки на ногах и в напряжении отразились на всех. «Тихий щит» вырос в рекордные сроки, вызвав одинаковое разочарование на физиономиях орков и Скользкой Кли, лишенных возможности продолжать внимать захватывающему спектаклю.
— Как допрашивали? — не отстал от усатого Сурдив.
— О! — тот даже палец воздел. — Эт я хорошо помню. Первачом — на штыках, вторым ходом — на мокряках растянули, затем…
— Как понимали, что он отвечает?
Усатый мог гордиться. Не каждому удавалось вывести главнокомандующего из себя. Тут тоже, конечно, сказались и усталость, и напряжение, и отрезвления, и промах адьютанта, но все же. Довести Сурдива до повышенных тонов — серьезное достижение. Еще большой вопрос, кому принадлежит заслуга в пятнистой красноте на генеральских щеках. Усач своих достижений не оценил, но приумножил, радостно отчитавшись:
— Так он не отвечал. Матерился и мычал. Мычал — эт потом, когда болтать уже не мог, — и, хлопнув себя по коленям, согнулся в новом приступе хохота, словно понял, наконец, чего от него генерал добивается. — Хлит! Так он же не бэсов тугдолашка был, нашенский, перебежчик. Чего его переводить-то?
Сурдив после этого будто потерял к нему всяческий интерес. Будто. Диникису распоряжение проверить усатого и сказанное им отдал. Что-то ему в этой истории не нравилось. Мне в ней не нравилось все.
Лошади личного выезда главнокомандующего на нашем фоне выглядели неприлично бодро, перебирали тонкими ногами, косились на мохнатых сородичей у костров, ржали. Те отвечали им. Беззвучно. У орочьих лошадей нет голосов, лишь рванные шрамы под густой шерстью, проросшие блеклыми побегами молчальника. Что сок его кратковременно парализует голосовые связки знали все, зеленокожие сумели продлить кратковременность до бесконечности — научились вживлять траву в плоть. Киллитенс время от времени задавался целью повторить их опыт, создать своих немых животных… и не животных. Не удавалось. Подопытные гибли на первых стадиях эксперимента, а орки секретами мастерства любого направления делиться отказывались.
Безмолвие лошадей сторицей восполняли орочьи женщины. Эти перекрикивались так, что куда там их мужчинам. Гомон их казался бессмысленным шумом, но в общем гвалте зеленокожие дамы прекрасно ориентировались, успевали и новостями обменяться, и наиважнейшие вопросы обсудить, и от разведенных перед таверной костров не отойти.
Своих традиций орки придерживались неукоснительно, за нарушение карали жестко, потому нарушали редко, до степени «никогда», нравились им обычаи или претили. А предписанная кем-то из предков «В дом войдешь — очаг его хранить станешь» женщинам их откровенно приходилась не по нраву. Именно женщинам. Послание это на Больших камнях было вытравлено соком чивиндры, и стало быть, к мужской части отношения не имело, касающееся их высекали топором. Так что ни в какие строения зеленокожие дамы не входили. Вдруг, там очаг обнаружится, что тогда делать? Не хотели вечные кочевницы себя к одному месту привязывать, а как иначе хранить нечто, как ни будучи с ним рядом?