Матрикул Без права на подвиг
- Автор: Респов Андрей
- Язык: русский
- Жанр: LitRPG
Электронная книга - «Матрикул Без права на подвиг». Краткое содержание книги:
— До двадцати минут.
— Отлично. Много случаев, когда замешкавшиеся военнопленные, надышавшись газом, получали тяжёлые формы отравления. Пятое. Уголовники. В среде военнопленных из числа лиц с уголовным прошлым постепенно сформировались устойчивые группы, которые терроризировали целые секции бараков. Обычное развлечение: поднять 150–200 спящих человек и заставить всех плясать. Неподчинившихся требованиям военнопленных избивают, выгоняли на улицу, отбирают всё ценное. Нередко убивают.
— Ну, с этими ублюдками как-нибудь разберусь.
— Будь предельно осторожен. Многие из них только и мечтают, чтобы попасть в лагерную полицию. А там откровенные нелюди. Старайся, если уж гасить кого-то, то не оставляй следов. Немцев следует убивать только в самом крайнем случае. Децимацию никто не отменял.
— Децимацию?
— Расстрел каждого десятого военнопленного за одного убитого немецкого солдата. Кстати, тебе повезло. Лагерь охраняет вермахт. Не СС. В основном солдаты в солидном возрасте около 50 лет. Кстати, вот и шестая опасность. Люди. Вернее, некоторые представители рода человеческого. Валя, показывай ему фото, а я прокомментирую. Итак, лагерфюрер, комендант лагеря Цайтхайн, оберст Генрих Альтман. За один только факт встречи с ним взглядом ты можешь получить пулю в лоб или штык в живот.
— Коротко и ясно. Дальше!
— Обер-цалмейстер лагеря Рихард Штоммель. Начальник финансовой службы. Очень любит для поднятия производительности подвешивать военнопленных к столбу по четыре человека за сведённые за спиной руки. Не переносит шатающихся без дела с пустыми руками. Намёк понятен?
— Более чем.
— Обер-штабсарцт лазарета Август Вигеле носит с собой специальную рукавицу, при помощи которой избивает тяжелобольных военнопленных. Мера применяется к тем, кто не в состоянии держать под рукой термометр.
— Коллега, значит…
— Унтер-офицер Бендель, старший санитар в русском лазарете. За каждую украденную с кухни картофелину он расстреливает виновного, оставляя соответствующую отметку на своём оружии. Придумал способ выискивать среди узников людей с «тонкими шеями», полагая, что они евреи. Вначале он избивает своих жертв, а потом подвешивает их к столбу. Учитель по своей первой специальности, он предложил практически всех военнопленных для выявления картавивших заставлять говорить слово «кукуруза».
— Какой сообразительный дядечка. Я продолжал ещё четверть часа терпеливо и внимательно вглядываться в лица немцев, которых мне показывала тётя Валя и запоминать комментарии Моисеевны. «Только бы не забыть, никого не забыть…» — как молитву повторял я, рассматривая групповые фотографии лагерных полицаев, к сожалению, без указания имён и фамилий. Старые, чёрно-белые фото тем не менее прекрасно передавали индивидуальные физиономические особенности. Поэтому я попросил показать мне всех полицаев, которые удалось найти в базе. Чем чёрт не шутит, может, многие из этих ублюдков пока ещё не перешли черту и являются всего лишь потенциальными предателями. А кто предупреждён, тот вооружён.
— А вот глянь-ка ещё одно фото, Гаврила, — щёлкнула мышкой Валентина Марковна, — Оскар Вайс, антифашист, к сожалению, не указано ни звание, ни каким образом он был связан с подпольем. А может, это и вовсе не он. Известно только, что этот немец дал возможность пользоваться радиоприёмником, который прятали под половыми досками рентгеновского кабинета в лазарете.
— Надо же, совсем пацан. Вайс…Оскар… Почти Иоганн.
— Нда… — протянула Мирская. На то, чтобы вживаться у тебя не хватит времени, Гаврила. Какая ирония. После окончания войны, например, я была абсолютно убеждена, что больше никогда не увижу фашизм. Наивная девочка. Кстати, об Иоганне Вайсе. Ты не поверишь, Никитич, но это я когда-то в своём рассказе поведала будущему автору сценария слова, услышанные мной от лагер-фюрера. Почему-то именно они навсегда врезались в мою детскую память.