Поворот ключа

– Уйди, женщина! – рявкнул усатый воин, пробуя ту оттолкнуть.

– Не трогай мою дочь! – царапала она ногтями его лицо, лезла к глазам, как угодно мешая тому ринуться к секретному месту под столиком.

– Как пожелаешь, – Хорлен рявкнул на это озлобленно, оттолкнул её ладонью в грудь, в одночасье взмахнул гладиусом вокруг себя, и снёс клинком женщине голову, отскочившую в сторону под визги всё видавшей беспомощной девочки, очень не вовремя нашедшей-таки щель для наблюдения за происходящим.

В спину тому метнулись чёрные молнии разъярённого некроманта, но тому помешала сестра, отпихнув в сторону, направляя своих упырей, да ещё и стрелы засвистели в его направлении от других брата с сестрой. Так что вместо литья слёз по супруге, Фрису предстояло защищать свою собственную жизнь.

Адель не давала его энергии добраться до деревенского кладбища, а тот пытался прощупать почву, выведав хоть что-нибудь – дохлых крыс, захороненную неподалёку козу, что угодно, из чьей мёртвой энергетики и останков он мог бы сплести собственного компаньона ничем не хуже тех самых бледных ползунов.

А обезглавленное тело Данеи вдруг засветилось сверкающим столпом снизу из-под ног, голова на земле со своего места рванула обратно, и перед лицом Хорлена будто бы в обратном порядке произошла вся сцена обезглавливания. Вмиг вновь перед домом стояла живая Данея, готовая выцарапать ему глаза.

– Святое заклятье сохранения времени? – пыхнул он на свою светлую чёлку, полезшую в глаза, – Одно одноразовое. А что дальше? – направил он клинок прямо вперёд, пронзив живот женщины и тут же вынув окровавленное лезвие обратное, глядя, как та падает, хватаясь за серьёзную рану.

– Мама! – кричала девочка, вновь выдав своё расположение.

Ей бы затаиться, не подавать голоса, овладеть тайной магией и окружить себя заклятьями отражения, пеленой тьмы и иллюзий, освоить невидимость, чтобы никто не заметил и никто не нашёл, однако же ничего такого она не умела, да и впервые для себя открывала возможности отца и вот только что на её глазах воскресшей и вновь погибшей матери.

– Дани! – окружённый магической сферой, испускающей косые разряды, словно щупальца, поражающие на подлёте любые стрелы и поджаривающие шкуру лезущих упырей, метнулся Фрис к возлюбленной, застав её последние мгновения, – Дани, прости меня! – приподнял он её голову, присев рядом, не представляя, чем сейчас помогать, разве что её святая магия опять что-нибудь сможет.

– Милый Фрис… – едва смогла она произнести от покидающих сил.

– Нет, назови меня настоящим именем, к чему теперь эти маски и притворства, – почти шептал тот, лаская её золотистые волосы, поглаживая по голове.

– Акаш, – попыталась та изобразить подобие улыбки, сквозь боль и мучения, вкладывая в его руки маленькую шкатулку в виде бирюзового куба с замочной скважиной.

– Не уходи! Родная моя, чудесная! Солнышко всей моей жизни. Прошу тебя! Только не ты, только не туда! Этот мир мёртвых не желает меня отпускать, теперь забирая ещё и тебя! Дани! Живи! Только живи! – бормотал он, придерживая её.