Дом на краю темноты [Home Before Dark]

— А? — протягивает моя мама, с ужасным успехом парадируя удивление. Она пытается сгладить это, подняв мартини к губам и деля громкий глоток.

— Почему папа не сказал мне, что все еще им владеет? Раз уж на то пошло, почему ты не сказала?

— Я не считала, что должна, — говорит моя мама, как будто это хоть когда-то ее останавливало. — Это был дом твоего отца, а не мой.

— Однажды он принадлежал вам обоим. Почему вы его потом не продали?

Мама уклоняется от ответа, задавая встречный вопрос.

— Ты спишь?

На самом деле она спрашивает, не мучают ли меня кошмары, от которых я не могу избавиться с детства. Ужасные сны о темных фигурах, наблюдающих за мной во сне, сидящих на краю моей кровати, прикасающихся к моей спине. Все мое детство состояло из ночей, когда я просыпалась, задыхаясь или крича. Это была еще одна игра, в которую любили играть эти будущие стервы во время школьных ночевок: смотреть, как Мэгги кричит во сне.

Хотя ночные кошмары мучают меня не так часто с тех пор, как я стала подростком, но до конца они так и не ушли. Мне все еще снится подобное примерно раз в неделю, чем я и заслужила пожизненный рецепт на Валиум.

— В основном, — отвечаю я, решив не упоминать о вчерашней ночи, когда длинная темная рука высунулась из-под кровати и схватила меня за лодыжку.

Доктор Харрис, мой бывший психотерапевт, сказал, что эти сны вызваны неразрешенными чувствами к Книге. Именно по этой причине я и перестала ходить к врачу. Мне не нужно два сеанса в месяц, чтобы понять очевидное.

Мать приписывает ночным кошмарам другую причину, о которой она говорит каждый раз, когда мы видимся, в том числе и сейчас.

— Это стресс, — говорит она. — Ты выматываешь себя на работе.

— Мне так больше нравится.

— Ты с кем-то встречаешься?

— С дуплексом, который мы восстанавливаем, — говорю я. — Это считается?

— Ты слишком молода, чтобы так много работать. Я переживаю за вас, девочки.

Я не могу не заметить, что мама свалила нас с Элли в одну кучу, как будто мы сестры, а не коллегии бизнес партнеры. Я проектирую. Элли строит. Вдвоем мы перепродали четыре дома и восстановили три.

— Мы начинаем бизнес, — сообщаю я маме. — Это просто так не…

Я останавливаю себя, понимая, что сделала именно то, что задумала мама — совсем свернула с темы. Я делаю порядочный глоток джин-тоника, частично из-за раздражения — как на маму, так и на себя — и частично из-за того, что мне предстоит.