Двенадцать [litres][The Twelve]

Она снова протянула Уме кусок сахарного тростника.

– Попробуй!

– Я не голодная.

Но Усаги просто вложила тростник ей в руку.

– Тогда оставь на потом. А теперь постарайся поспать.

Ума ещё долго сидела насупившись, а когда наконец легла, ворочалась не переставая. Тора уже тихонько посапывала, а вот к Усаги сон всё не шёл.

Зачем Королю-дракону отлавливать детей с Дарами? Если он и вправду наполовину дракон, как поговаривают, – может быть, он их ест? Усаги сжала покрепче свой кроличий амулет и стала молиться, чтобы им никогда не довелось узнать это самим. Потом услышала ровное дыхание Умы и почувствовала, что глаза у неё самой закрываются, а мысли путаются, уступая место сну.

Среди ночи Усаги потревожил какой-то шорох. В полусне она перевернулась на другой бок и продолжила спать дальше.

Расслышав первые трели птиц, Усаги приоткрыла один глаз и прищурилась на тонкие лучи утреннего света, проникавшие в хижину. От сна на земляном полу у неё ломило всё тело. Она поёжилась и вдруг заметила, что Умы в хижине нет. Усаги стала сосредоточенно прислушиваться, потом растолкала Тору.

– Вставай! Ума пропала!

Тора с трудом продрала глаза.

– А? Что такое?

– Умы нет в лесу! Я её не слышу.

– Волдыри с бородавками! – буркнула Тора, вставая. – Ты уверена?

Вместе они кинулись обыскивать окрестности. Тора всматривалась в рассветные сумерки, а Усаги ловила каждый звук, но всё было тщетно.

Тора нахмурилась.

– Думаешь, она вернулась в город за Яго?

– С неё бы сталось! Нужно вернуть её, пока не попалась сама!

В сероватой рассветной дымке они помчались к Златоклыку, надеясь отыскать Уму до утренних патрулей. На одной из спящих улочек города Усаги услышала детский плач.

– Я слышу Яго, – шепнула она Торе. Они устремились к центру города и вскоре добрались до Главного штаба Стражи. Плач стал намного ближе.

– Он где-то там.

– Ну и что нам делать? Не ломиться же через парадную дверь…

– Попробуем обойти, – прошептала Усаги. Они прошмыгнули через несколько дворов и закоулков и наконец оказались перед низкой стеной, обсаженной деревьями. За ней открывался вид на пыльный двор возле бывшей Школы Двенадцати. Казармы Стражи были построены на месте разрушенного пришкольного храма, а конюшни и уборные – на месте сада и тренировочных площадок. Перед казармами уже выстроилась вереница Стражников. Они торопливо надевали шлемы и поправляли ножны – пора вести работников на поля и начинать патрулировать городские улицы. Усаги чуть не стошнило от висевших в воздухе запахов уборной, конского навоза и спиртного.

Шагах в ста от конюшен она приметила ряд клеток, сделанных из толстых бамбуковых шестов, скреплённых железными кольцами. Места в каждой как раз хватало на одного заключённого – они предназначались для перевозки. Все клетки пустовали, кроме одной – в ней скорчился бедный Яго. Рядом стоял один-единственный Стражник – прислонился к огромному стволу старого баньянового дерева и пытался подровнять себе бороду ножом. На пленника он даже не смотрел.