По рукам и ногам. Книга 1 [litres с оптимизированной обложкой]

– В общем… – Поднялась, отряхивая с себя налипшую траву и в очередной раз за разговор круто меняя тему. – Кажется, там что-то надо было разбирать.

Безусловно, сильной стороной Николь было то, что она всё понимала быстро.

Уже в коридоре на нашем этаже, проходя мимо фонтана, мы столкнулись со страшным страхом. Нет, девушка сама по себе была красивая, таких шлёпают на обложки глянцевым журналам, но глазами она метала такие молнии, что в воздухе почти ощущались разряды электричества. Если б только можно было убивать взглядом, кто-то из нас точно упал бы замертво. По привычному, ничего не выражавшему лицу Николь я поняла, что с большой долей вероятности это и есть та самая Нора. Наложниц не представляли друг другу, а потому ориентироваться было сложно. Она тут самая главная и любимая? Всех строит, потому что боится потерять статус? Ясно тогда, откуда столь бурный всплеск эмоций. Любой новичок в гареме – это повод чуть ли не для войны. Кажется, я и от Ланкмиллера успела услышать нечто подобное.

Пол в нашей комнате действительно был завален сумками, и хотя большая часть барахла была действительно подписана моей новой кличкой, попадалось и кое-что для Николь. Я случайно вытащила со дна пакета её серёжки: глубокий синий сапфир, очень нежный, в обрамлении из золота с россыпью мелких драгоценных камней, которые будто светились изнутри, как капли воды на солнце. У меня в первый миг даже сердце от такой красоты замерло.

И тогда до меня дошло. Она, именно она, а не та в коридоре! Именно Николь – главная любимица Ланкмиллера. Однако этот статус не совпадает по какой-то причине с тем, как её воспринимают другие наложницы, и именно поэтому в комнате на двоих Николь до сих пор жила в одиночестве. Я покосилась на неё со странным чувством недоверия, ведь если среди всех эта девушка пользуется наибольшей его благосклонностью, разве не должна она сейчас ревновать? Ведь новая игрушка, очевидно, отбирает его внимание.

– Мне достаточно того, что он хорошо со мной обходится, – она перехватила мою мысль, так и не высказанную, будто из воздуха.

– Хорошо обходится? А как он… – Я зачем-то оглянулась на дверь, прежде чем продолжить. – А как он в постели?

Николь тихо рассмеялась.

– Он вырос в гареме. Как ты сама думаешь?

– Нет, я к тому, что… Мне показалось, он немного… грубоват.

Девушка неопределённо пожала плечами, мягко намекая, что обсуждать тут нечего, и мне стало неуютно от этого разговора. Ближе к вечеру, когда уже стемнело, к нам в комнату заглянула старушенция-уборщица и командным тоном потребовала:

– Кику, на выход!

– Руки за голову, лицом к стене… – проворчала я себе под нос, неохотно поднимаясь с кровати. Меня уже клонило в сон, и выпутываться из одеяла, чтобы идти всячески ублажать его высочество, до ужаса не хотелось.

Тётка ткнула мне в спину, выпихивая в коридор и очевидно проклиная мысленно за медлительность. Как будто если я не потороплюсь, Кэри умрёт от недотраха. О, поверь мне, женщина, это будет последнее, от чего он умрёт. Её б так кто ткнул в хребет, это больно, между прочим. Гренадёрша.