Смертельный вкус Парижа [litres]

Я сел на нижнюю ступеньку. Итак, факты: Люпон получил записку, в которой его обвиняли в подделке. То есть у него имелся по крайней мере один недоброжелатель. Незадолго до своей гибели Люпон имел длинный разговор с женщиной, пользующейся ярко-красной помадой и курящей сигареты «Лаки Страйк». С собой он носил два ключа от собственного ателье. Моя жена выбежала из ресторана, Люпон выскочил за ней, спустился к Сене и тут был застрелен почти в упор из пистолета того же калибра, что и наш.

Что можно заключить из всего этого? Встреча в ателье, конечно, была разрывом. У дамы забрали ключ. Если бы сама гостья хотела расстаться с мужчиной, она бы к нему не явилась. И уж во всяком случае, не выкурила бы при этом гору сигарет и не плакала бы в туалетной комнате. А женатый человек вынужден расставаться с любовницей в щадящем режиме: с вином, уговорами и только в конце – с просьбой вернуть ключ. Это, разумеется, не Елена. Трудно представить, что после подобного рандеву он приглашает эту женщину на ужин в узком кругу, да еще и бежит за ней на улицу. Нет, похоже, Люпон забрал ключ у Марго Креспен, которой Клэр Паризо торопилась сообщить о его гибели. Не исключено, что Ив-Рене бросил ее, увлекшись «русской персиянкой». Эта мысль была муторной, хоть я и не сомневался, что Елена парижского сердцееда никак не поощряла. И вряд ли Люпон намеревался всучить ключ почти незнакомой Елене. Скорее, он явился на ужин прямиком из ателье. Напрашивалась мысль, что брошенная мадемуазель Креспен в отместку подстерегла Люпона и застрелила. Но, если верить Клэр, она в это время находилась в Рамбуйе.

А если не она, то кто? Первый вариант: Люпон силой поволок под мост мою жену, ей пришлось защищаться, в сумочке у нее оказался наш браунинг, и она выстрелила в обидчика. Я представил сопротивляющуюся Елену, и меня словно током ударило, я даже дышать некоторое время не мог. Второй вариант, гораздо менее болезненный: в Люпона стрелял автор скомканной записки.

Утром следует поговорить со швейцаром и метрдотелем. Они были свидетелями ссоры между Еленой и Люпоном в фойе ресторана. Эта ссора одновременно обеляла честь Елены и ставила ее в число подозреваемых в убийстве.

Забрезжил рассвет. Я вернулся к ресторану, подергал запертую дверь. У следующего перекрестка на рю Кардинал Лемуан светилась ацетиленовая лампа над входом в ночное бистро. Я поспешил туда, надеясь обнаружить кого-нибудь, кто мог бы оказаться свидетелем вчерашнего происшествия. Но помещение пустовало. Видимо, просто забыли выключить свет. Спускаясь обратно к набережной, неподалеку от входа в «Ля Тур д’Аржан» я заметил валяющуюся на тротуаре большую костяную пуговицу, пришитую к клочку шерстяной клетчатой ткани. Сунул находку в карман.

Легким стуком в стекло я разбудил Дерюжина. Он тут же стряхнул сон, сдвинул кепку на макушку, завел мотор и поехал. Война научила его моментальному переходу от сна к яви, а судьба таксиста не позволяла навыку исчезнуть.