По местам стоять! [litres]

Обернулись. Маленькая точка довольно далеко.

– В лодку!

Первым краснофлотец в шахту, за ним Андрей, последним командир и люк задраил.

– Срочное погружение!

Вода с шумом в цистерны пошла через кингстоны. Заглох дизель. Лодка стала ощутимо проваливаться вниз, палуба уходила из-под ног, как у лифта, идущего вниз.

– Боцман, циркуляцию вправо на девяносто градусов!

Самолёт лодку видел, и будет искать её по курсу.

– Глубина пятьдесят!

Это максимальная. До предельной – шестьдесят метров ещё небольшой запас. Слева по курсу ударил взрыв, через короткое время ещё один. Самолёт сбрасывал бомбы, пытаясь уничтожить лодку. Конечно, напасть на судно со стороны берега – это наглость, ход нестандартный. А другое – миновали минное поле в надводном положении, не зацепив ни одну мину. Немцы их ставили с расчётом на подводные лодки, а «Малютка» проскочила поверху. Конечно, будь здесь установлены мины типа LMB, внешним видом напоминающие авиабомбу без хвостового оперения, такой манёвр мог не пройти. Такую мину могли сбрасывать с самолёта на парашюте, с корабля. Она имела магнитный взрыватель и счётчик кратности. Если минёр установил его, к примеру на пять, то четыре корабля пройдут, а пятый подорвётся.

С началом войны немцы и румыны на Чёрном море стали ставить минные поля, от которых пострадали наши корабли – подводные и надводные. Лишь весной 1944 года с потопленного румынского катера удалось получить карты минных полей в районе Сулины и Констанцы, у Варны и Бургаса.

Наше командование флотом тоже не осталось в стороне. По приказу флот начал установку минных заграждений уже с 23 июня и до 21 июля корабли ЧФ поставили на подходах к Одессе, Севастополю, Новороссийску, Туапсе, Батуми и Керченскому проливу 10 745 донных мин. В результате непродуманной установки, невысокой подготовки штурманов и командиров судов только в 1941 году на своих же минах погибли 3 эсминца и 18 транспортников, а один эсминец и два тральщика получили серьёзные повреждения. За шесть месяцев 1941 года на ЧФ погибли семь советских подлодок, большинство подорвались на минах.

Сколько позволял запас энергии в аккумуляторных батареях, двигались экономическим ходом. Получалось медленно, пять узлов. Но если идти полным ходом, в семь узлов, то аккумуляторов хватит только на один час. Взрывы прекратились, самолёт не может находиться над акваторией долго. Через час всплыли на перископную глубину. Командир осмотрел горизонт – чисто. Всплыли, запустили дизель, провентилировали отсеки. Слева и впереди по курсу показался берег Крыма. Немцы уже вели упорные бои у Перекопа. Андрей знал из истории, что, несмотря на упорное сопротивление Красной армии и жителей, Крым будет оккупирован. Знать судьбу страны на десятилетия вперёд интересно, но груз этот тяжёлый, потому что знаниями нельзя поделиться с товарищами по экипажу.

Со стороны полуострова в небе показалась точка. Сыграли воздушную тревогу, из крейсерского положения перешли в позиционное, так лодка меньше заметна. Андрей через бинокль долго всматривался – кто? Наш или немец летит? Когда самолёт приблизился, стало понятно – гидроплан. Мотор над крыльями, на концах плоскостей – поплавки. Наш МБР-2, у немцев гидросамолёты на Чёрном море были только в Констанце, НЕ-59. По приказу командира вахтенный выпустил две ракеты из ракетницы, сигнал – «я свой». Гидросамолёт хоть и на малой высоте идёт, но разобрать – что за подлодка, принадлежность её невозможно. Очертания корпусов и рубок почти одинаковые и обусловлены наилучшим обтеканием водой в подводном положении. На рубке флага нет, только бортовой номер, но разглядеть его с высоты затруднительно. Пилот гидросамолёта заложил вираж, моряки на ходовом мостике размахивали руками в знак приветствия, а краснофлотец – бескозыркой.