Внутренний свет (СИ)

— То есть? — опешил Аркадий Леонтьевич.

— Вы перестанете быть теми, кем вы есть сейчас, — ответил Алекс, — задумываться начнете о том, что вы любите и о том, что для вас важно. И попасть туда сами сможете, когда любить научитесь, а не насиловать людей, неспособных выполнить ваши требования и убивать.

— Мы родину любим, — ответил Иван Михайлович, разочарованный перспективами. — И воюем за нее и за ее свободу.

— Мы тоже были частью родины и тоже ее любим, — не выдержал Тони. — А как обстоят сейчас дела с правами человека? Воз и ныне там?

— Это не ко времени, — ответил Аркадий Леонтьевич заученной фразой.

— Вот-вот, — заметил Тони.

Иван Михайлович, не «страдающий» толерантностью к ЛГБТ, поморщился.

Алекс смотрел на собеседников, с трудом преодолевающих свою ксенофобию ради получения необходимого им для дела. Тони долго не мог успокоиться после отъезда, и сейчас слова силовика явно задели его за живое, да и Алекс любил места, в которых вырос, и родителям его там хорошо жилось, пока их не коснулось то, что происходило последние годы в магической среде. Что ж, его дело быть посредником. Кто знает, может и получится изменить хоть что-то.

— Ну так как, показать вам «иное небо»? — спросил он Аркадия Леонтьевича и Ивана Михайловича. — Тот, кто его увидел, сволочизм свой несколько подрастерял. Сам он, конечно, туда не попадет, но ему хватило. Возможно, на всю оставшуюся жизнь. И я свой урок получил.

— Мы не сволочи, — возразил Аркадий Леонтьевич.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Алекс. — И даже могу вам помочь это проверить на практике. Решайте. О последствиях я вас предупредил.

— Нам нужно подумать, — сказал Аркадий Леонтьевич.

Аркадий Леонтьевич и Иван Михайлович отошли в сторону. Говорили они тихо. Кетцаль, конечно же, полетел невидимкой подслушать. Увидел заодно, что союзников у них нет. Даже огорчился, что эти маги ни с кем не нашли общий язык, но ненадолго. В конце-концов, кто ж им виноват, что они дружить не умеют.

— Я эту поездку выгрызал у начальства, — гундосил Аркадий Леонтьевич. — Они и так блажью магию считают, я вечно получаю за «низкие показатели эффективности».

— А что, если они не врут, и мы станем полностью бесполезными, как эти говномесы, распускающие слюни про «права человека»? — отвечал ему Иван Михайлович. — Потом обдолбаемся всякой дрянью и нас вообще вышвырнут с работы?

— Они не врут, — тихо сказал Аркадий Леонтьевич. — Я это, как маг, чувствую.

Бастиан стоял возле Тони, переглядывался с союзниками Тедди и напряженно ждал. Ему бы и в голову никогда не пришло, что открытый им мир может привести к таким последствиям.

— Мы не готовы, — наконец мрачно сообщил Аркадий Леонтьевич, подойдя со своим спутником к магам.

Алекс только горько вздохнул.

— Если решитесь уйти с пути, по которому идете — пишите, — сказал он.

— А что, это возможно? — удивился Аркадий Леонтьевич.

Алекс посмотрел на Аркадия Леонтьевича. Помолчал, а затем ответил:

— В зачет идет только безупречность. Остальное не имеет значения.

Тот только рот открыл.

— Считайте это первым уроком, — продолжил Алекс. — Захотите продолжить, вы знаете, как нас найти.

— Скажите, а ваши, — не выдержал и полюбопытствовал Иван Михайлович, — все туда попасть могут?

— Нет, конечно, — сказал Алекс. — Самостоятельно туда могут добраться не все. И, как вы понимаете, их сила вам все равно не поможет, она не пригодна для войны.

***

Иван Михайлович посмотрел на Тони и Алекса и, скабрезно ухмыляясь, задал еще один вопрос, весьма популярный среди гомофобов:

— Если уж вы, господа маги, так родину любите, пошли бы воевать, останься вы гражданами нашей страны?

Иван Михайлович остановил свой взгляд на Алексе. Алекс совершенно спокойно ответил:

— Вообще-то, это вас не касается, но, так и быть, отвечу. Не заболей я настолько серьезно, что теперь ограничен во многих своих возможностях, пошел бы. Конечно же, не как маг, а как обычный солдат, — Алекс усмехнулся, — вернее, как офицер, я был лейтенантом запаса. Когда я учился, у нашего курса, мы были последними, у парней была возможность пройти обучение на военной кафедре. Я ею воспользовался. Помню, получил от отца нагоняй за это. Потом военную кафедру закрыли. Но магия не для этого. Думаю, вы и сами уже поняли, хотя бы спустя двенадцать лет после того, как на нас охоту объявили.

Тони мрачно посмотрел на собеседника и ответил:

— Давно я таких взглядов не видел и подобных вопросов не слышал. Как обычный гражданин, защищающий родину, если бы повестку получил, пошел. Я тоже был лейтенантом запаса.

Иван Михайлович снова поморщился. В глубине души он давно согласился с Алексом, несмотря на свою откровенную неприязнь к «пидорасам», но с начальством не спорил до поры до времени. Да и командировка в красивый город, живущий мирной жизнью, была хорошим поводом отдохнуть от ужасов войны, о которых прямо сказали маги.

***

Аркадий Леонтьевич смотрел на людей, спокойно стоящих на набережной. Средних лет женщина, чернокожий пожилой мужчина и два гея.