Математик Боя. Жизнь сильнейшего (СИ)

И глаза его брата, конечно же.

— Это Мангеке Шаринган? — тут же догадался Изуна, почувствовав их чакру. — Но чей он? И спасет ли меня это от слепоты?

— Спасет-спасет, — уверенно закивал Мадара. — Твои глаза спасли меня, а эти спасут тебя. И усилят. А их хозяин… Они принадлежали твоему сыну.

— Тецу? — мгновенно понял Учиха, вздрогнув. — Но ему же… Постой, он пробудил Мангеке Шаринган? И успел его лишиться? Сколько лет я был мертв?!

— Двадцать шесть лет, брат, — тихо ответил Мадара. — Я же уже сказал — мне нужно о многом тебе поведать.

Бывший мертвым двадцать шесть лет, двадцатичетырехлетний Изуна Учиха проникся. Проникся всей ситуацией, в которой оказались он и его брат. Перед самой своей смертью он был до конца верен брату и его силе, а потому отдал ему свое самое дорогое сокровище — глаза Мангеке Шарингана. Но тогда он даже и вообразить не мог, что свою верность братству Мадара выразит его воскрешением через долгие два десятка лет. И вот теперь он здесь.

— Забавно… — рассеянно усмехнулся Изуна, сжимая глаза собственного сына в руке. — Безумно забавно, Дара.

***

— Раз-два, раз-два! — разносился по двадцать четвертому тренировочному полигону бодрый голос Сенсомы.

Он стоял почти посередине полигона, скрестив руки на груди, и своим счетом задавал темп отжиманиям, которым были подвергнуты Орочимару и Фугаку. Шиноби отличаются от людей физически в гораздо лучшую сторону, так что, казалось бы, одни из самых перспективных и сильных генинов поколения не должны были испытывать трудности с простыми отжиманиями. Однако, они их испытывали, причем еще какие!

Тяжело не покрыться потом с ног до головы, если за твою тренировку взялся знаменитый Математик Боя.

— Второй час прошел, вы молодцы! — бодро оповестил ребят Сенсома. — Показываете настоящий боевой дух!

— Если мы упадем, вы устроите что-нибудь похуже, — отдуваясь, пропыхтел Орочимару.

Юноша физическими данными не блистал, как, собственно, и его младший товарищ, а потому ему очень не нравилось часами толкать землю. Увы, но их учитель был в этом плане довольно суров и категоричен, так как о пользе огромнейшего количества повторений простых упражнений знал из личного опыта. И еще гаже было то, что из того же опыта он прекрасно знал о пределе, дальше которого генинам не пройти.

Единственным несомненным плюсом такой тренировки, по мнению Орочимару, было лишь то, что не приходилось взаимодействовать с взбалмошной Майко и ее псом. Жесточайшая пытка, призванная избавить своих жертв от свободного времени и любых намеков на бодрость и свежесть, названная Сенсомой «отжиманиями», завуалированно подавалась им как способ увеличить свои объемы чакры. Духовные составляющие и у Орочимару и у Фугаку были очень серьезными, но вот физические от идеала были дальше, чем далеко.

Причем же тут Майко? При том, конечно, что ей как-либо увеличивать чакру без надобности — ее у девчонки и так в избытке. Поэтому она сегодня тренировалась индивидуально. Но на сложность тренировки ее индивидуальность никак не влияла.

— Это чер-р-ртовски т-р-рудно! — рычала девушка, припав к самой земле всем телом.

Прямо сейчас Инузука использовала одну из основных способностей своего клана — Технику Четырех Лап. Ее нинкен, приняв форму Клона Зверя Человека, находился рядом с ней. Скалясь и рвясь ринуться вперед, в бой, они стояли позади Сенсомы, не сводя с него глаз.

— Клан Инузука обучает способных детей Технике Четырех Лап с десяти лет, — Сенсома отвернулся от отжимающихся парней, оставив им своего Теневого Клона. — Техника несложная, но имеет ряд ограничений, которые не позволяют вот так вот запросто использовать ее тем, кто членами клана Инузука не является. Первое ограничение, конечно же, тенкецу. И в этом твоя проблема. Не используя свои тенкецу на максимум до двенадцати лет, ты и Четыре Лапы делала неверно. Сейчас же, ты начинаешь исправляться.

— Очень сложно… контр-р-р-р… — девушка самым натуральным образом зарычала, а ее нинкен, чувствуя ярость хозяйки, вторил ей как можно более угрожающе.

— Конечно, почти перевоплощаясь в зверя, ты получаешь его повадки, — Сенсома пожал плечами. — А так как форма боевая, то и боевой ярости в ней много. И вот ты, непривыкшая, неопытная, но безумно сильная от природы, сама себе вдарила по мозгам такой дурью и яростью, что даже мне неудобно открыто поворачиваться к тебе спиной. Уверен, такая мощь легко может заставить испугаться даже чунина. Но ее необходимо контролировать. Любую ярость и любые инстинкты — все нужно держать в руках. Так что мы с тобой и ждем и замеряем, насколько тебя хватит.

Без предупреждения, Сенсома плавно и быстро выхватил кунай из задней сумки и метнул в Майко. Конечно же, железку он бросал с расчетом на промах и не прогадал — кунай воткнулся в землю перед самым носом девушки.

А уже в следующее мгновение она молнией сорвалась к нему.

— Следующая стадия тренировки, — зевнул Сенсома, покрываясь чакрой Исобу. — Битва в звероформе.