Рассвет Кровавой Хабанеро (СИ)

— Да-да, конечно, — отмахнулся помощник. — Эх, свалятся на меня все тяготы бумажной работы, — всплеснул он руками, — не поразвлечься!

— Наймешь помощника.

— А как же наш малыш?

— А его ждет учеба. Хватит уже с девицами развлекаться.

Дальше Минато не слышал. Он и так порядком опаздывал и припустился во весь дух. Но все его мысли занимало не возможное опоздание и даже не подслушанный только что разговор, а та, которую он любил и хотел, та, что его ненавидела, та, которой он вынужден причинять страдания. Эта вся ситуация просто не умещалась у него в голове, до кучи вытесняя все остальное. Его привычная жизнь, которую он вел до встречи с ней, его планы на будущее, мечты, друзья, учеба… все казалось сейчас каким-то совершенно незначительным. И этот экзамен тоже перестал иметь какое-либо значение, но он несся на него, как угорелый, только ради нее, словно бы от этого зависела ее жизнь. Почему? А потому, что он твердо решил выучиться и поскорее стать главой этого вертепа, не сегодня, так завтра. Он сам будет вершить дела и распоряжаться судьбами. Он не позволит ей больше страдать.

***

Принимая во внимание очевидную пользу совместных сексуальных упражнений, Джирайя пришел к выводу, что уже пора преподать юнцам кое-что из «высшей математики». Раз уж времени для развлечений оставалось все меньше, то почему бы и нет? Для лучшего взаимопонимания и более тесного контакта эта техника подходила как нельзя лучше. К сожалению, была она сложна и даже опасна, особенно для начинающих, и требовала жесткого контроля со стороны наставника. Но бывалому извращенцу вроде него это было как раз по плечу.

— Итак, сегодня покажу вам, ребятки, кое-что интересное, — обрадовал молодежь Большой Жаб. Он достал заранее приготовленную веревку, велел девушке раздеваться и начал лекторским тоном: — Это достаточно древнее искусство, заключающееся в умении не только правильно, но и красиво связывать.

Он рассказывал о том, как правильно выбирать веревку, каких они бывают видов, подробно разъяснил общие принципы и тщательно разжевал технику безопасности, ведь дилетантский подход в таком деле просто недопустим — любой лишний виток веревки, ее плохое качество, а также быстрое скручивание и прочее — все это могло привести к травме, покалечить или даже убить партнера.

Под конец «лекции» Джирайя поставил раздетую Кушину посреди комнаты, задумчиво осмотрел и прикинул предстоящий фронт работ, напоследок поинтересовавшись, не надо ли ей в туалет, так как сеанс займет порядком времени. Той было не надо, так что спустя минут пять Минато, как завороженный, смотрел на то, как семпай медленно и осторожно накидывает на нее петли и закручивает замысловатые узлы в нужных местах. Занятие это было долгим и даже в некотором роде медитативным. Минато не подозревал, что настоящей целью связывания является вовсе не необходимость обездвижить бурно реагирующую на развратные действия партнершу, а помочь той снять ответственность за происходящее, не имея возможности физически на него повлиять, дабы без зазрений совести насладиться тем, чего бы та себе никогда не позволила в ином случае.

Когда жертва была должным образом обмотана веревкой, наставник предложил Минато подойти поближе и получше рассмотреть работу, а заодно немного приласкать девушку, чтобы та сильно не волновалась. Ей и раньше приходилось оказываться связанной, но не таким радикальным образом. Что касается Кушины, так ее подобное ограничение свободы просто выводило из себя. Она сейчас оказалась полностью беззащитной и не способной никак воспротивиться этим негодяям. Она только и могла, что вот так неподвижно и обреченно наблюдать за тем, что те собираются делать и мстительно представляла, как сама бы сделала с ними что-нибудь эдакое, желательно поужаснее. О, они бы трепыхались у нее в тисках, как беспомощные черви! Однако же ее занимала еще одна интересная и даже более приятная мысль. Ей было любопытно не столько то, что с ней собираются делать, а то, что предпримет этот наглый мальчишка.

Минато внимательно осмотрел хитроумные узлы и петли учителя, осторожно прикоснулся в некоторых местах к обездвиженному телу и обратил внимание на то, что сдавленные веревкой груди девушки смотрятся явно более объемно и аппетитно. Он не удержался, потрогал и поцеловал ее соски, которые тут же возбужденно съежились. Узумаки закусила губу, чтобы не издать сладостный вздох — еще чего, будет она уступать этому сопляку! Она уже сформулировала в голове фразочку позаковыристее и собиралась отразить ею домогательства парня, так как больше крыть было нечем, но тот вдруг неожиданно оторвался от ее прелестной груди, поднялся выше и поцеловал в губы, не дав ей даже попытаться начать сквернословить.

Кушина была полностью в его власти, как это ни смешно звучало в ее понимании. Она сейчас не могла ничего поделать, разве что попытаться его укусить, но этого ей почему-то совершенно не хотелось, так что она с чистой совестью отдалась приятной ласке и начала отвечать, пытаясь перехватить инициативу в, казалось бы, обычном поцелуе. Это она ему покажет, кто здесь главный, это он будет ее рабом, наивно полагая, что является хозяином положения. Пусть знает, кто такая Кровавая Хабанеро!

Пока молодежь увлеченно целовалась, Жаб дернул с другой стороны за веревочку, и один из узлов коварно впился Кушине в промежность, отчего та почувствовала неожиданный прилив возбуждения и стала проклинать себя за свою беспомощность: она чувствовала себя марионеткой, с которой играют большие дети. Джирайя же дергал за нужные концы и давил на ее уязвимые точки, пока его ученик пристально и восхищенно на это смотрел. Узумаки было некомфортно во всех отношениях, хотя Жаб связал ее с умом и не затягивал веревку слишком сильно. В любом случае, на первый раз ей полагался наиболее щадящий режим. И потом, ведь подобные развлечения нравятся далеко не каждому.