Отложенная война
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Отложенная война». Краткое содержание книги:
В военном и гражданском руководстве Датского королевства и в реальной истории имелись личности, желавшие дать отпор наглым тевтонам, но тогда у них это не получилось. Дания располагала довольно мощной береговой обороной, модернизированными броненосцами и кораблями поменьше. Что будет, если ее заранее приведенные в боевую готовность вооруженные силы окажут отпор брошенным на нее поначалу не таким уж и крупным силам соседей-захватчиков? А если не добьются своего все шесть групп кригсмарине, направленных на захват портов Норвегии, которой вовремя придет на помощь предупрежденный флот Великобритании? А если Румынское королевство станет союзником СССР не в 1944 г., а еще в 1940? А если не будет Зимней войны с теперь дружественной Финляндией? А если позже начавшаяся война во Франции растянется дольше, чем на год?
— Пока еще зэка Лисницкий! — прервал затянувшееся прощание молодой веселый конвоир. — На свободу с чистой совестью не спешим? Хотим в лагере задержаться? Понравилось?
Еще через месяц, уже зимой, освободился и восстановленный комиссией во всех правах и научных званиях профессор Лебедев. Когда он без предупреждения вернулся в Харьков и, одетый в лагерный бушлат со споротыми лоскутками с личным ненавистным номером, держа в руках потертый фибровый чемоданчик, позвонил в до боли знакомую дверь своей квартиры — ему открыла незнакомая обрюзгшая женщина, в накинутой на плечи поверх замызганного халата знакомой цветастой шали его жены.
— Вам кого? — сварливым голосом спросила она, поплотнее запахиваясь от холодного воздуха подъезда.
— А я, собственно, к себе домой пришел, — вскинул щетинистый с дороги подбородок Платон Ильич. Разрешите представиться: ответственный квартиросъемщик этой квартиры профессор Лебедев. С кем имею честь?
— А-а… Вернулся, — проворчала неопрятная, пахнущая вблизи потом толстуха. — Еще одного выпустили. Нет от вас покоя честным гражданам. Только вы теперь никакой не ответственный квартиросъемщик. Старший теперь по квартире, что б вы знали, мой муж, Гундякин Константин Иванович.
— Уважаемая гражданка, как я понимаю, Гундякина, может, вы отодвинетесь от дверного проема и дадите мне пройти?
— Куда пройти? — нерушимо стояла Карацупой на границе(хоть и без положенной собаки) глыбообразная Гундякина.
— К себе, конечно, — терпеливо говорил Лебедев. — Пусть даже, как вы уверяете, я уже и не ответственный квартиросъемщик, но в этой квартире должны проживать моя жена и сын. Так?
— Так, — согласилась Гундякина. — Проживают они в одной комнате. Но сейчас у них никого нет дома. Дверь они запирают. И вообще я вас не знаю. Документ покажьте. Мало ли, кто в порядочную квартиру ломится.
— Вот мой документ, — достал Платон Ильич справки об освобождении и полной реабилитации. — Мой приговор признан незаконным, и я полностью восстановлен в своих правах.
— И что? — продолжала стоять в проходе Гундякина. — Может, вас и освободили, и восстановили в чем-то, но мы, да и другие две семьи вселились в эту квартиру на законных основаниях, по ордеру. И куда нам теперь прикажете? На улицу?
— Гражданка Гундякина, или вы меня сейчас пропустите в квартиру, или я пойду за милицией.
— Ой, напугал! — подняла голос толстуха. — Иди за милицией, посмотрим, на чью они сторону станут. Ты, зэк, здесь не в лагере, не командуй. Некуда мне тебя пускать. Я ж тебе русским языком объяснила: заперта твоя комната. Жена на работе, и сын не появлялся давно. Может, по твоим стопам пошел — в тюрьму. Вечером приходи, когда твоя вернется. Неужто не понятно? И вообще, ты здесь пока не прописан. Мало ли, что раньше был.
— И что вы мне предлагаете? На улице жену ждать? Или в подъезде на ступеньках сидеть?
— А мое какое дело? Хошь на ступеньках сиди, хошь — гуляй.
— Ах ты ж, курвище до нутра провонявшееся, — поменял тон Лебедев, сунув руку в карман, — лярва дерьмом набитая, хахалем своим давно не харенная. А ну сдрысни к едреням от дверей, пока ноздрями дышишь, а не дыркой в горле!
Профессор устало вздохнул; спокойно поставил фибровый чемоданчик под ноги; раскрыл небольшой перочинный ножик, купленный им в дорогу и служивший исключительно для разрезания пищевых продуктов на всем протяжении длинного пути, и, схватив толстуху одной рукой за грудки, приставил тонкое короткое острие к ее жирной шее. Гундякина заткнулась, открыла рот и по возможности посторонилась вбок. Не пряча складень, Лебедев поднял чемоданчик и брезгливо протиснулся мимо нее в коридор, грубо пихнув ее своим подтянутым животом в обвисшее рыхлое брюхо.
— И запомни, с-сука, — тихо сказал когда-то интеллигентный профессор, — вселили тебя сюда, как ты говоришь, по ордеру — так и сопи себе тихонько в ноздрю, не мешая жить другим, пока обратно не выселили. У меня нервы после лагеря уж очень тонкие стали, могу и пером пописать ненароком, пусть потом и пожалею об этом. Ясно?
— Д-да, — кивнула Гундякина, по-прежнему с опаской поглядывая на раскрытый ножик.
— Какая комната у нас осталась? Покажи, — велел Лебедев. Гундякина послушно пошла по коридору, с опаской поглядывая назад на уголовного соседа, и показала пальцем:
— Эта.
— Что, курвы, самую маленькую площадь нам оставили? — зло ощерился бывший ответственный квартиросъемщик, подергав массивный навесной замок на двери в комнату.