Дребезг Звёзд

О, брат вернулся. Поставил чайник. Прилёг к сестре, ласково обнял её. Она уткнулась в его грудь. Хотела согреться. Искала у него тепла. Он молча погладил её. Запустил ладонь в её волосы, перебирал их. Легонько почёсывал затылок.

— Почему на мобильный не отвечаешь?

— Украли его, — спокойно ответил Сон.

— Кто посмел?

— Девушка одна, — мечтательно прошептал брат.

— Бабник хренов. Доведут они тебя, братец. Доведут однажды.

— Я её обнял. Она засмеялась — а после в электричку проезжающую юркнула, и поминай, как звали!

Лета повернулась к нему лицом. Взволновано посмотрела в глаза.

— Ты-то сам в порядке? Не под кайфом?

— Нет. Я же не употребляю, ты знаешь.

Лета тяжело вздохнула.

— Знаешь… Я уже ничему не удивлюсь. Твоя скука тебя когда-нибудь убьёт. Займись наконец чем-нибудь. Что тебя по-настоящему развеселит. Вдохнёт в тебя жизнь.

— Что там с сатанистами?

— Не увиливай.

Лета щёлкнула Сна по носу. Зло клацнула зубами.

— Укушу! — пригрозила.

Вздохнув, Сон пересказал ей события минувшего вечера.

Лета ничего не ответила. Просто крепче обняла брата, поцеловала его лоб.

По-сестрински тепло.

— Ты действительно решил исчезнуть?

Сон кивнул.

— И это не может подождать?

— Сама понимаешь: подождёт до завтра. До послезавтра. До после-после завтра. А там и вовсе забудется. Верно ведь говорят: всё, что не сделано сразу, не сделано никогда. Что там с твоим сатанистом?

Лета потупила взгляд.

— Сама разберусь. Я всё понимаю, братец. Лишь бы тебе было весело. Ты хотя бы знаешь, куда идти?

— Да. Я изучал карты этого маршрута. Примерно знаю, как туда добираться.

Лета одарила его нежной улыбкой и ласковым, тёплым взглядом. Поглаживала его голову, будто опекая его. Защищая.

— Это будет нелёгкий путь, братец.

— Знаю, сестра. Знаю.

Сказав это, он прижался к ней. А она — к нему. И так они лежали. Под монотонное жужжание кулера, что охлаждал ноутбук. Под шум тишины. Лежали в обнимку. Даря друг другу своё тепло. Согревая друг друга. В тишине и покое. Давно забытые, презираемые миром отношения. Детская, ни к чему не ведущая игра. Люди должны трахаться, чтоб продолжать свой род. И продолжать свой род, чтобы трахаться. И они понимали это — но, тем не менее, им это было не нужно. Не здесь. Не сейчас. Любовь брата и сестры — она иная. Она священна. Непорочна. И нечего его осквернять чьими-то больными фантазиями. Если кому не понять — пускай пройдёт мимо и не зевает. Сочувствующий поймёт. Шут посмеётся.

Им было всё равно.

А потом Лета ушла, так и не выпив чай.

— Позвони мне на домашний, как домой доберёшься.

— Обязательно. Люблю тебя.

— Люблю тебя.

Она спорхнула на лестничную клетку и скоро скрылась из виду.