Будь моим происшествием

Все нормально, я уже давно смирилась с тем, что эмоции у меня на уровне детей из десятого класса. И если честно, я скорее гордилась этим, чем ругала себя.

Антон для своих лет очень прилично владел гитарой, а тембр голоса у парня был интересным. Я понимала, что в шестнадцать голос только начинал ломаться, но была уверена, что Антон с этим справится. Самое главное, что я могла бы отметить у Рублюши, так это музыкальный вкус. Песни он выбирал потрясающие, а исполнять их умудрялся так, что и мысли не возникло бы говорить, будто он с треском проигрывает оригиналу.

Когда я вошла в зал, Антон приветственно махнул мне рукой. Надо сказать, что этот жест он сплагиатил у лучшего друга. Впрочем, этот самый лучший друг тоже тут был. Женечка, как он сам признался, почти всегда ходил на репетиции группы, и сегодня он тоже тусовался с ребятами.

Хотя я ошиблась. Он не тусовался, он… отсыпался. Ковалевский развалился на сиденье во втором ряду, закинув свои длиннющие ноги на спинку впереди стоящего кресла. Ещё и на глаза натянул солнцезащитные очки, которые за темными стёклами скрывали его наглую мордашку.

Рублев отложил гитару и для дальнейшего наблюдения за веселой картиной уселся на краю сцены, свесив ноги вниз.

Я же села на одно из кресел в первом ряду и карикатурно прочистила горло. Женька, впрочем, сначала снял очки, и только заметив меня, опустил ноги на пол.

- И неужели музыка не мешает тебе спать? – спросила я у Ковалевского, когда он принял какую-то более менее адекватную позу. В его понимании, конечно. То есть вальяжно сел, закинув ногу на ногу.

- Абсолютно не мешает. Наоборот, как колыбельная.

Рублев откровенно заржал от этой фразы, потому что назвать колыбельной то, что он играл, было максимально странным.

- А ночной сон ты уже не признаешь? – продолжила я свои расспросы.

- Ночью я признаю решение миллиона задач по алгебре, потому что математичка задаёт столько, что поехать крышей можно. А вечерами мне некогда, я работаю.

Он недавно рассказал мне, что работает у отца, и это не могло не вызывать уважение. Парень из обеспеченной семьи, который стремился сам зарабатывать деньги, а не просто брать у родителей, казался самостоятельным и очень разумным для своего возраста. Мне его стремления были понятны. Я и сама начала подрабатывать ещё до университета, стажером в том самом летнем лагере, а затем уже ездила туда вожатой отряда.

- Честно, это не учеба, а жесть какая-то, – пожаловался мне Женя, а Антон ещё и кивнул в подтверждение его слов.

- А как вы хотели? Десятый класс, всего два года до выпуска. Придётся напрячься.

Ковалевский закатил глаза, показывая, где видел алгебру и все остальное, вместе взятое.

Конечно, когда ты такой нереально «взрослый», крутой парень, выражать своё «фи» к учебе – самое то. Хотя я прекрасно знала, что Женя – пацан умный и забивать на школу не будет в любом случае. Даже если на первое место выйдет любовь. Не надо обладать сверхспособностями, чтобы заметить, как Ковалевский протирает глаза, смотря на свою рыжульку. Вообще у него была какая-то тяга к рыжим: и лучший друг – настоящий львёнок, и девчонка, в которую он втрескался – та еще рыжая бестия. Спокойная жизнь явно не для Жени. И в этом мы с ним были похожи.