В любви и боли. Противостояние. Том второй
- Автор: Владон Евгения
- Серия: В любви и боли #3
- Год: 2016
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «В любви и боли. Противостояние. Том второй». Краткое содержание книги:
Да, Дэнни, ты определенно доигрался.
А что он мог мне сделать? Только выгнать из своего дома? И если бы действительно об этом подумывал, уже давно бы это сделал и без каких-либо душещипательных прелюдий…
Вернуть книгу на полку, доковылять обратно до топчана… попробовать поспать несколько минут перед тем как принесут обед? Сколько еще до вечера? Сколько у меня оставалось времени побыть с тобой наедине? Кто бы мог поверить, что Дэниэл Мэндэлл-младший когда-нибудь влюбится в свое собственное безумие? Полюбить то, что тебя убивало изо дня в день на трезвый рассудок?.. Алекс реально взбесится, если узнает всю правду… И мне на самом деле сложно представить, что он мог бы тогда сделать?..
Я не отсчитывал минут, после того, как вернулся на лежак. Я действительно собирался вздремнуть или попытаться заснуть, хотя казалось сил не оставалось даже на то, чтобы отключиться. А вот чего я не ожидал на тот момент так это звука поворачивающегося в дверном замке ключа. Обед принесли на час раньше?
На всякий случай пришлось привстать и спустить ноги на пол. Но лучше бы я продолжал лежать на спине, так как через пару секунд меня шибануло через затылок и насквозь по позвоночнику таким выбивающим шоковым залпом, что пришлось буквально вцепиться трясущимися ладонями в край матраца, дабы удержаться и не свалиться в одну из сторон качнувшейся комнаты.
— Алекс?.. — я даже не понял, что это был мой хриплый голос, выдавивший удивленный "вопрос".
Он не смотрел в мою сторону, вернее, скользнул невидящим взглядом поверх, как по бездушному предмету мебели, быстро спускаясь по ступеням и разворачиваясь в пару широких шагов к навесной полке. Похоже, нам обоим понадобилось одинаковое количество секунд, чтобы определить, кто и что тут делал или искал. До меня дошло, возможно еще медленнее, поскольку Лекс успел вычислить искомый им предмет и поддеть его пальцами куда раньше и быстрее, чем я успел догадаться, что это было и… какого черта Рейнольдз был здесь в Рейнхолле, а не там, куда собирался за пару часов до этого.
Да, Дэнни, тебя развели, как пятилетнюю девочку.
— ТАК ты значит пытаешься выкарабкаться из этого дерьма? — он не смотрел на меня всего несколько секунд, пока перелистывал страницы Шекспировских пьес и вытягивал из них заложенные фотографии, и пока я за все это время пытался прорваться сознанием и телом сквозь плотный вакуум невидимой прессующей стены. Кровь залила пульсирующим давлением виски, глаза, долбанула по коленкам и рукам. Я едва не упал лицом в пол, когда подскочил на этой убойной волне практически на подсознательном рефлексе. Неосознанный рывок, с пережавшим изнутри глотку звериным рыком, с необъяснимым порывом чистейшего безумия вцепиться трясущимися руками в пальцы Алекса (а может и не только в пальцы и не только руками). Казалось она рванула во мне десятизарядным напалмом, спалив, как минимум, десятую часть уцелевших нейронов. Я реально, едва соображал и понимал, что делаю. Все, что меня тогда выбивало и заставляло двигаться — это желание отобрать фотографии… Забрать из чужих пальцев ЕЕ. ТЕБЯ.
Бл**ь… они мои. Она моя. Нет. Даже думать не смей…
— Твою мать, Дэн… Четыре гребаные недели, — он развернул их в сторону моего приближающегося лица, едва не смяв глянцевую фотобумагу в сжатых пальцах кулака. — Все эти дни ты еб*л мозг как себе, так и мне. И ради чего?.. — его голос срывается на сиплый хрип одновременно с моим рывком за его рукой.
Я ни хрена не вижу. Ни его лица, ни того, что он делает. Да я и сам почти не соображаю, что делаю и о чем думаю (и думаю ли вообще о чем-нибудь). Кажется, что его почерневший взгляд и потемневшее от скрытой ярости лицо прорисовались на моей сетчатке пульсирующим ожогом додуманной картинкой, а не реальным внешним образом. Я промахнулся, пытаясь перехватить его руку, да и на вряд ли он собирался мне их отдавать.
— Нет… не трогай, — я не чувствую и еще меньше понимаю, что хриплю в ответ, когда на самом деле хочу сорваться в крик и проорать прямо в глаза друга.
ОНА МОЯ.
Ты что творишь, твою мать? Это же все… все что у меня от нее осталось.
Не делай этого. Ты же, еб**ь в жопу, не понимаешь… Понятия не имеешь, что это такое… и никогда не поймешь.
Он итак слишком долго притворялся твоей домашней болонкой, даже в какой-то момент уверовал в этот абсурд. Не совершай ошибки, не режь по живому и сухожилиям. Я все равно уже не чувствую боли, адреналин кроет защитной анестезией, рвет сердце и мышцы от непосильного напряжения перед последним смертельным прыжком. Он слаб, он вымотан, забит и унижен своей беспомощностью хуже слепого скулящего щенка, но он не позволит отобрать у себя то, что было частью его веры в невозможное, что заменяло ему все эти дни кислород и запускало его ссохшееся сердце каждое гребаное утро… Этот зверь еще не сдох и только благодаря ей. Если ты лишишь его и этой последней капли иллюзорной надежды…