Призвание

Ходили в села, проводили беседы по «текущему моменту», на антирелигиозные темы. Принимали нас по-разному. Старухи, как правило, плевались, проклинали безбожников, а молодежь слушала охотно, особенно когда беседы сопровождались показом картинок «волшебного фонаря» или незамысловатыми опытами по физике и химии.

Мы понимали, что могли сделать больше. Комсомольцы из ближних сел говорили, что девчата, как и раньше, собираются на посиделки, сплетничают, а парни пьянствуют, часто устраивают дебоши. Посоветовавшись, решили ходить на эти посиделки и читать вслух интересные книги. Это понравилось; после двух-трех раз молодежь, особенно девушки, без всяких уговоров стала собираться на наши чтения. Задолго до нашего прихода «слушательницы» рассаживались по лавкам — кто прял лен, кто вязал чулки или варежки — и с нетерпением ждали чтецов. Приходили мы обычно втроем и сменяли друг друга.

Однажды в субботу собрались в старой заброшенной избе. Комнату освещала тусклая керосиновая лампа. Читали Чехова. И вдруг я почувствовал, что чтение сегодня не занимает девчат. Они были явно чем-то обеспокоены. Я не выдержал и спросил у сидящей рядом со мной Груни Волковой, что случилось? Она помолчала в смущении, а потом сказала:

— Шли бы лучше домой… Ребята собираются нынче вас побить…

Я не поверил ее словам. Пожал плечами:

— За что же нас бить?

Не успел закончить фразу, как под окнами раздались звуки гармошек и пьяные голоса громко запели непристойные частушки. Потом в окно влетело полено. Лампа разлетелась вдребезги, и мы оказались в кромешной тьме. Девушки кинулись из избы, но дверь со стороны сеней оказалась закрытой. Поднялись крики, визг. Я рванулся к двери и вместе с товарищами сшиб ее с петель.

Когда вывалились из сеней на улицу, нас окружили и стали бить. Кто-то из девчат вложил мне в руку здоровый кол. Мы сопротивлялись отчаянно. От наших ударов натиск парней стал слабеть. Но тут кто-то подскочил ко мне сзади и ударил ножом в плечо. Что было дальше — не помню. Очнулся в санях. Нестерпимо болело плечо, во рту пересохло. Груня изо всех сил нахлестывала лошадь. Вскоре мы доехали до Дальне-Константиновской больницы.

Доктор Лебле, муж нашей учительницы, осмотрев рану — она оказалась неглубокой, — наложил швы и отпустил меня домой, наказав несколько дней полежать в постели.

А через некоторое время нас вызвал к себе секретарь волостного комитета партии.

— За хорошие стремления, — сказал он нам, расхаживая по комнате, — вас можно похвалить. Однако поймите: время «хождения в народ» ушло безвозвратно. Сейчас надо начинать не с этого. Объедините вокруг себя сельскую молодежь, создайте актив, вместе подумайте, как организовать ее отдых, а потом помогайте, чем можете. — И добавил: — А зачинщиков драки мы накажем…