Обрученная со смертью. Том 2

И, похоже, мой коварный план удался. На нас оборачивались и глазели встречные постояльцы и персонал отеля, точь-в-точь, как и я выворачивала шею, чтобы рассмотреть окружавший нас интерьер. При чём поди разбери, на кого из нас обращали внимание в первую очередь. Не исключено, что и на обоих, хотя, по идее, должны были в своё время насмотреться здесь на много чего и кого. Интересно, как часто тут останавливаются мировые звёзды кино и шоу-бизнеса? И как часто тут бывал сам Астон?

Жаль я так и не удосужилась хотя бы ознакомиться с основами французской грамматики, ибо училище и Люська, как правило, мешали любому рвению научиться чему-то дополнительно новому, при чём вполне полезному, а то и жизненно необходимому. Даже поговорить тут, получается, не с кем, если только не наткнёшься случайно на русскоязычных туристов или, на худой конец, иммигрантов в энном поколении. Правда, последних, судя по официальным данным, должно уже быть где-то с полмиллиарда по всему миру, а это, скажу я вам совсем не семечки.

– А что, ключ от номера портье отдавать не надо?

Мы так и прошествовали прямиком в центральные двери отеля, украшенные изнутри дополнительным тамбуром из тёмного дерева и стекла и сверкавшие, как и всё здесь окружающее, зеркально-глянцевым блеском. Хотя, по правде, не решусь ответить, на чём мой взгляд залипал дольше всего: на массивной хрустальной люстре, кубических вазонах по всему периметру и центру вестибюля, на пышнейших в них букетах огромных пионов и роз, или на беломраморных статуях в углах фойе и большущих зеркалах в резных багетах на стенах арочных проёмов? И это лишь капля в океане из того, что успел выхватить мой взгляд меньше, чем за минуту. Да, за минуту до того, как мы очутились на открытом воздухе самого знаменитого в мире города, в котором не хотел бы побывать, наверное, только гиперленивый скептик-пофигист. И то, думаю, ему просто не хватало именного этого – сделать шаг на тротуар одного из тех редчайших проспектов Парижа, по которому можно преспокойно выехать (и выйти тоже) либо на Елисейские поля, либо на мост Альма через знаменитую Сену, а там по набережной Бранли к самой бросающейся здесь в глаза достопримечательности – трёхсотметровой башне, именуемой Эйфелева. Выбор только за вами, господа. И, как минимум, из тысячи других имеющихся вариаций.

– Ключ? Может ещё кому-то дать на чаевые? – тут уж точно, от бурных чувств спокойно сносит крышу, особенно когда на твоих глазах происходит столько многослойных событий. Вокруг тебя – старинные здания мегаромантичного города на планете, а рядом – шикарнейший мужчина, о коем не у всех хватит фантазий хотя бы просто помечтать. И сейчас этот British man – само воплощение утончённого стиля и врождённого аристократизма, надевал на лицо солнцезащитные очки под каменным козырьком отеля Four Seasons. Изысканный жест манерного мачо, от коего даже у меня невольно перехватывало дыхание, слегка подкашивали коленки и интуитивно подмывало вцепиться в изгиб его руки собственнической хваткой одержимой кошки. И это я, кто в жизни до этого никогда ни на кого раньше не западала! Что-то точно произошло либо с окружающим миром, либо с моим личным мироощущением, если я готова любоваться идеальным профилем собственного похитителя.