Трианонский мирный договор 1920 года: Факты, легенды, домыслы [litres]

Для ссылки на культурное превосходство были некоторые основания: эта теория в качестве неизменного спутника империализма XIX в. стремилась подвести моральные обоснования под колониализм. Однако дипломаты от стран Антанты и будущей Малой Антанты возражали, аргументируя это тем, что венгерское государство угнетало свои национальные меньшинства. Немало критических замечаний, главным образом в левой прессе, вызвал внешний вид венгерской делегации: говорилось, что причудливая национальная одежда лишь подкрепляет предубеждения против Венгрии – реакционной, архаичной, деспотичной и азиатской страны. Между тем, согласно сохранившимся фотографиям, венгерская делегация не была одета ни в праздничные, ни в траурные венгерские национальные костюмы, ни в пути, ни на переговорах в Париже. Более того, согласно сообщению газеты «Pesti Naplо́», делегаты были одеты подчеркнуто просто[59]. Скорее всего, уже никакие аргументы не имели значения. На самом деле, вопрос о венгерских границах был окончательно решен давно, как минимум, в начале лета 1919 г.

И все-таки робкая надежда на его изменение оставалась. Британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж еще на январских слушаниях проявил понимание к отдельным венгерским требованиям. Задавая вопросы, он явно хотел переключить внимание Аппони на этнические моменты. Чуть позднее, начиная с февраля 1920 г., в кругу итальянских и британских дипломатов шла речь о том, что венгерские границы все равно придется менять. В марте 1920 г. на заседании совета глав правительств в Лондоне «венгерский вопрос» вновь оказался в центре обсуждения. Несколькими днями позднее на конференции союзников Ллойд Джордж уже высказался однозначно, и в этом его поддержал итальянский премьер-министр Франческо Нитти. Глава британского правительства отметил, что по мирному договору 2 млн 750 тыс. венгров окажутся под властью иностранных государств, и добавил: «Не будет мира в Центральной Европе, если потом обнаружится, что претензии Венгрии справедливы и целые венгерские поселения передадут Чехословакии и Трансильвании (!) как стадо коров, только потому, что конференция отказалась обсуждать венгерский вопрос»[60]. В книге И. Ромшича высказано предположение, что здесь свою роль сыграл государственный секретарь Ллойд Джорджа Лео Эмери, имевший венгерские корни. Если это так, то не кажется случайным совпадение упомянутого Ллойд Джорджем «стада коров» с «гуртом коров» из январской речи Аппони[61]. Таким образом, не исключено, что один из меморандумов венгерской делегации, поданный в январе или феврале и составленный с позиций защиты этнических принципов, возымел действие. Как бы то ни было, Совет министров иностранных дел и послов 8 марта 1920 г. в Лондоне вернулся к рассмотрению вопроса о венгерских границах[62]. В разгоревшемся споре генеральный секретарь французского МИДа Филипп Бертло (второе лицо в ведомстве) жестко возразил против любых изменений, а британский министр иностранных дел лорд Керзон осторожно поддержал позицию своего начальника[63]. Компромисс, родившийся в конце переговоров по инициативе хозяев, не оставил шансов на изменение границ до подписания мирного договора: в сопроводительном письме к его окончательному тексту предполагалось допустить территориальные отклонения в процессе проведения новых границ. Получается, что это так называемое (сопроводительное) письмо Мильерана было предложено британцами.