Алов и Наумов
- Автор: Алов Александр Александрович, Наумов Владимир Наумович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Белый город
- ISBN: 978-5-9067-2669-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Алов и Наумов». Краткое содержание книги:
Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.
Марк Донской, заслуженный деятель искусств».
Самое любопытное, что, восторженно принимая картину, он так и не отступился от давних своих претензий к ней, каждый раз набрасывался на нас с предложениями о ее переделке. Даже после того как написал вышеприведенное письмо.
— А что ж ты думаешь, Чингардушкин-Пушкин? — кричал он на Алова. — Количество моих несогласий с вашей картиной вовсе не уменьшает количество ее достоинств. Понял, балбес? Ах ты, Коздалевский (не путать с актером Костолевским, которого тогда еще вообще не было. Просто Марк Семенович называл этим именем всех своих знакомых, когда был в хорошем настроении).
Прощание с Киевом, прощание с друзьями
Наступило время прощания с Киевской киностудией. Закончился, как любил говорить Алов, «наш голубой период».
Было — не было…
Алов с нежностью вспоминал Киев. С этим городом нас связывала молодость — прекрасное время иллюзий. До конца своих дней Алов с увлечением рассказывал киевские байки.
Сейчас уже трудно отделить правду от легенд, окружавших то время.
Был ли большой киевский павильон когда-то давно-давно, до войны, ангаром для цеппелина или это только слухи? Алов верил, что был. Я — нет. В те дни павильон стоял облупившийся, грязный, поросший мхом. И Алов утверждал, что однажды нашел на его крыше гриб.
Был ли в действительности тот знаменитый футбольный матч, когда администрация играла с «творческим составом» и проиграла 25:7 (хотя по договоренности должна была выиграть 3:0)?
Играли на асфальте, среди опавших каштанов. Центрфорвардом в команде администрации был сам А. В. Горский. Седовласый, тучный и неповоротливый, в трусах ниже колен, он рысцой продвигался к нашим воротам, и никто не смел даже приблизиться к нему.
— Ободынский, — негромко окликал директор своего зама.
— Слушаю, Александр Валентинович!
— Ободынский, навешивай на ворота.
— Навешиваю, Александр Валентинович!
На подступах к «Миру входящему». Киностудия «Мосфильм», 1960 год
Все шло как по маслу, когда внезапно гол в ворота администрации забил бестолковый Параджанов, как потом выяснилось — случайно. Он, во всяком случае, утверждал, что хотел забить (как договаривались) в свои ворота, но потерял ориентировку (хотя ему сто раз объясняли, где чьи ворота). Затем шесть голов подряд забил разъяренный Мелик-Авакян, и даже наш вратарь Файзиев забил гол в ворота соперников, а в довершение всего Алов «подковал» Горского. Было ли это?
Был ли Леня Кравченко — знаменитый супертехник, который мог (один во всем мире!) протереть объектив носовым платком или даже сдуть с него пыль (что категорически запрещалось, ибо дыхание портило объектив). Когда однажды работавшему с нами молодому оператору Миньковецкому захотелось самому попробовать аккуратно повторить прием Лени Кравченко, на него обрушился целый град негодующих упреков.
— Но ведь Леня протирает объектив носовым платком, — возразил Миньковецкий.
— Леня! Не путайте себя с Леней, Леня знает, каким концом протирать!
— Но ведь он дует в объектив!
— Леня знает, как дуть. Он дует, как пылесос, в себя. Он так устроен.
За считаные секунды при ветре, снегопаде, дожде, морозе Леня мог поменять объектив, перезарядить пленку. Камера у него работала всегда, и, что самое невероятное по теперешним временам, все было в фокусе. Алов дружил с Леней и восхищался его талантом.
Он часто вспоминал и старуху по прозвищу Тишина, которая много лет била в рельс, а позднее в колокол, висевший в коридоре студии, и пронзительно кричала: «Ти-и-ха-а, съемка!» (световых табло тогда еще не было). При виде ее все переходили на шепот, даже если встречали ее в самом шумном месте в Киеве, на Бессарабском рынке. Умерла Тишина, сидя на своем стуле около большого павильона под колоколом. Ее смерть долго не замечали, так как, завидев худенькую фигурку старухи, все спешили быстро, бесшумно проскользнуть мимо. Так она просидела до позднего вечера с веревкой от колокола в сухонькой мертвой руке.
Позднее мы с Аловым нередко спорили: было ли все это на самом деле, или мы просто все сочинили и сами поверили в собственную фантазию?
Во всяком случае, все это теперь было позади. Мы возвращались домой, в Москву, навсегда.
«Мир входящему»