Ты помнишь меня?

— Твой отец и без этого справляется! Ты что-нибудь слышал о его лояльности? Нет! Спроси любого, и тебе ответят, что он бешеный маньяк, его боятся и уважают за это! А твоё сердобольство чуть не убило моего ребёнка! — опираясь руками на столешницу и нависая над оппонентом, ректор тоже не сдавал свои позиции.

— А кто просил его вмешиваться?

— А ничего, что он защищал твою дочь? — выдохнул поражённый такой наглостью Кей.

— Фло и сама бы справилась, если бы не влез твой мальчишка, она испугалась бы раньше, и я пришёл бы, не допустив таких последствий! А так, она была вынуждена прикрывать его щитом, вместо того чтобы обороняться!

От резкого ответа на скулах Кейгарда заиграли желваки, и зло прищурившись, он прошипел:

— Я не желаю, чтобы ваша семейка портила жизнь моему ребёнку! И мне плевать на то, что принцесса его истинная!

— Меня, может, тоже твой сопляк в качестве зятя не устраивает!

— Вы что, вообще охренели? — не выдержав рявкнул я, хлопнув ладонью по столу, а так хотелось взять их за загривки и брякнуть лбами, а что, раз два барана, так пусть бы и бодались! — Какая разница, кто и чего хочет? Они истинная пара, и не вам решать, быть вашим детям вместе или нет!

— Ну почему не нам? — посмотрел Алан в мои глаза. — Я вполне могу поставить им блок на притяжение к истинной паре, а также на воспоминания друг о друге.

— Что ты можешь? — спросил я шокировано, не в силах поверить в жестокость сына.

— Не навсегда, насовсем заблокировать не получится, — тут же стушевался он, — лет до ста пятидесяти, пока не повзрослеют и не наберутся сил, чтобы они не прикрывали необдуманно своими спинами друг друга. Сейчас они еще слишком молоды для такой ответственности как истинность и семья.

— Хочу заметить, когда ты женился, твоя супруга была младше Фло на год, — попытался я достучаться до здравого смысла.

— А мне было сто пятьдесят, и я мог постоять за свою женщину. Сейчас же мы имеем двух детей, которые будут прикрывать друг друга, вместо того чтобы драться.

— Я согласен с Аланом, будет лучше, если мы дадим им повзрослеть, — встрял ректор.

— Я так понимаю, вы уже всё решили? — они синхронно кивнули на мой вопрос. — А вы понимаете, что когда блоки слетят, ваши дети вас возненавидят? — снова кивки, но на этот раз хоть хватило совести отвести глаза в сторону. — Я в этом не участвую! — рыкнул я и, встав, вышел в коридор. Подойдя к окну и сложив руки на груди, не мигая уставился вдаль, пытаясь успокоить клокотавшую злость. За спиной раздались шаги, и на мое плечо легла ладонь.

— Пап, мне сейчас как никогда нужна твоя поддержка.

Отчаяние в голосе сына остудило мой пыл. Осознав, как сложно ему далось такое решение, повернулся, и поймав его взгляд заверил:

— Алан, я всегда на твоей стороне, даже когда ты этого не понимаешь! Я против таких мер, но и препятствовать не буду, потому что не могу сказать, что моё мнение единственно верное, и возможно, прав, как раз таки ты. Просто хочу спросить: ты осознаёшь последствия своих действий?