Пять литров красного. Что необходимо знать о крови, ее болезнях и лечении

В России методику Бланделла успешно использовал петербургский акушер Андрей Мартынович Вольф, который спас жизнь роженице с кровотечением, перелив ей кровь ее мужа. Это случилось 20 апреля 1832 года, поэтому Национальный день донора в России приурочен к этой дате, тогда как Всемирный день донора крови отмечается 14 июня (дальше я расскажу почему). Но четыре последующие операции переливания закончились неудачей. В 1865 году в Медико-хирургической академии (так тогда называлась моя альма-матер) врач Василий Васильевич Сутугин (1839‒1900) защитил диссертацию о переливании крови, в которой предложил метод ее консервирования. Но предпринятая им попытка спасти умирающую роженицу путем переливания крови не удалась. Разгадку причины несовместимости пришлось ждать еще долго.

Сначала удалось поставить точку в вопросе об использовании крови животных для переливания человеку. В 1869 году гейдельбергский студент-медик Адольф Крейт (1847‒1921) описал агглютинацию (склеивание в комочки и выпадение в осадок) эритроцитов в крови кролика или человека при добавлении туда чужеродной сыворотки (кошки, собаки и т. д.), наблюдая реакции под микроскопом. Более широкую известность, однако, приобрели аналогичные опыты немецкого физиолога Леонарда Ландуа (1837‒1902), результаты которых были опубликованы в 1875 году. Таким образом, биохимическая видовая специфичность, связанная, как доказал Крейт, с белками сыворотки, делала невозможным использование животной крови для переливания.

Следующий ключ к решению загадки несовместимости дала микробиология, а точнее, бактериология, начавшая бурно развиваться с конца 1850-х годов и быстро добившаяся успехов в борьбе с некоторыми инфекциями путем вакцинации. Этот принцип защиты от возбудителя инфекционной болезни в 1880 году обосновал французский микробиолог Луи Пастер (1822‒1895): организм после встречи с ослабленным возбудителем (иммунизации) становится невосприимчив к высокопатогенным микробам того же вида. Пастер объяснял это тем, что при иммунизации ослабленные микробы съедают нужные им для развития питательные вещества в организме, так что при повторном заражении «агрессивные» микробы остаются на голодном пайке. Сама по себе такая идея была не нова: впервые предположение, что инфекции истощают некое вещество в организме, исключая повторное заражение, выдвинул еще в 1721 году американский священник и ученый-любитель Коттон Мэзер (1663–1728). В противовес пастеровской теории «истощения» французский ветеринар Жан-Батист Шово (1827–1917) выдвинул «ретенционную» (от латинского retentio – удержание) теорию, согласно которой при иммунизации в организме накапливаются (удерживаются) продукты метаболизма бактерий, препятствующие их размножению. Но, как показали опыты французского ветеринара Жан-Жозефа Анри Туссена (1847–1890), для иммунизации можно использовать не ослабленные, а мертвые бактериальные культуры. В 1890 году немецкий бактериолог Эмиль фон Беринг (1854‒1917), вместе со своим японским коллегой Китасато Сибасабуро (1853‒1931) проводивший опыты по заражению морских свинок дифтерией, окончательно опроверг теорию «истощения». Оказалось, что у морских свинок вырабатывается иммунитет и при действии на них токсинов (химических веществ, вырабатываемых бактериями), а не живых бактерий. И если сыворотку крови перенесших дифтерию морских свинок ввести другим, то те приобретают пассивный иммунитет. Значит, в крови переболевших появляется какой-то антитоксин, который нейтрализует дифтерийный токсин.