Лев

Я чувствовала себя безобразной.

Когда я выдохнула и выпрямилась, то практически проглотила язык. Мои крошечные груди дерзко торчали, и соски были видны сквозь тонкий материал.

Ох, черт, нет.

Я посмотрела вниз и заметила, что темный треугольничек тоже был виден между моими бедрами.

Ум... дважды черт.

Я подошла к двери и тихо позвала его:

— Прости, Лев?

Через секунду он был тут как тут.

— Проблема?

— Я вот тут хотела поинтересоваться, а нет ли у тебя рубашки потемнее?

Он помолчал с секунду, а потом выдал:

— У тебя есть цветовые предпочтения?

Сегодня — да, черт подери.

Я осознала, что слишком требовательна, но не хотела, чтобы он видел меня такой.

— Прости, все нормально. Я что-нибудь придумаю сама, — и отчаянно добавила: — Прости.

Схватившись за голову, я мысленно толкнула себе подбадривающую речь.

«Этот мужчина был чрезмерно добр к тебе сегодня, Мина. За несколько часов он дал тебе то, о чем ты могла лишь мечтать. Не будь неблагодарной».

Послышался тихий стук в дверь, затем она приоткрылась на несколько сантиметров. Его рука просунулась в щелку, держа что-то темное. Я взяла это и дверь закрылась. Я приподняла вещь.

Это была черная рубашка.

Напряжение, которое я и не знала, сводило мои внутренности, испарилось, когда я от облегчения тихонько засмеялась. Я крикнула:

— Спасибо

Он тихо ответил:

— Всегда пожалуйста, мышка.

Я переоделась, взяв в руку белую рубашку, когда вышла из ванной. Свет был выключен, но Лев включил пару светильников: один возле дивана, который сейчас был расправлен и превращен в кровать, и второй на столике рядом с кроватью.

Мои глаза расширились, когда я увидела Льва, который стоял спиной ко мне.

Своей обнаженной спиной ко мне.

Ох, боже мой. Какая у него мускулистая обнаженная спина.

Он повернулся на мой вздох. Несмотря на то, что на нем еще были штаны, он снял ботинки и носки, оставляя свои огромные стопы обнаженными. Опустив пылающее лицо, я рванула к кровати и легла на нее, накрыв себя по грудь тяжелым одеялом.

Он внимательно наблюдал за мной, рассматривая мое лицо. Его глаза будто разбирали меня частичка за частичкой, и это нервировало. Неловкость вынудила меня избегать зрительного контакта с ним. Тишина окружала нас, но затем он начал тихо говорить:

— Тебе не нравится, когда люди видят тебя.

Я встретилась с ним взглядом.

— Прости... что?

Его взгляд всматривался в мое посвежевшее лицо.

— Ты не можешь спрятаться за макияжем. Можешь, конечно, попытаться, но тебе не удастся. Не со мной, — он помолчал, а затем добавил: — Я вижу тебя.

Это было не совсем то, что сказал бы обычный человек. Это было безжалостно и расчетливо и очень похоже, будто он не понимал, что его слова ставили меня в неловкое положение. Или как будто ему было плевать.

Но я видела, что это было не так. Он сказал это достаточно осторожно, чтобы не напугать меня. Он сказал то, что видел, вот и всё.