Отражение души

− Случилось, Леночка. Максим здесь. В реанимации. Вчера привезли.

− Как? Что? Зачем? Почему, – голос ее задрожал, глаза наполнились слезами.

− Так получилось. – Сандро взял в ладони ее руки.

Вчера его машину взорвали.

− И как он? – растерянно произнесла она, вытирая слезы платком, который ей протянул Сандро.

− Пока не знаю.

− Ладно, – взяв себя в руки, твердо сказала она. – Сейчас все будет ясно. Пошли со мной.

Противоречивые чувства овладели ею. Воспоминания о прошлых чувствах лавиной накрыли ее подсознание. Движимая скорее чувством долга, подавляя в себе эмоции, она подвела Сандро к дверям реанимационного отделения.

− Владимир Сергеевич, доброе утро! Можно к вам, – обратилась она к склонившемуся над бумагами седовласому мужчине.

− А, Леночка. Конечно, проходите. Чем обязан?

− Я хотела узнать о состоянии больного. Максим Зотов. Его вчера привезли.

− А, понял. Это тот, которого взорвали. Я вам скажу, милочка, после таких повреждений не выживают.

− Как? – вскрикнула она.

− Не пугайтесь. Не выживают, но не в этот раз. Видите ли, у меня такой случай впервые и, откровенно говоря, увидев снимки, я отказался его оперировать. Но на операции настоял нейрохирург из Германии Отто Бригет. Он был у нас по обмену опытом и должен был еще вчера улететь в Кельн. Но по какой-то причине задержался. Так вот, он настоял. Невероятно. Пока я занимался его внутренними органами, он «колдовал» с его головой, и у нас получилось. Не берусь делать прогноз, но мне кажется, что все будет хорошо. Обязательно, и не сомневайтесь, – тут же спохватившись, поправил себя профессор.

− А он вам кто, родственник?

− Почти, – еле слышно ответила Лена, вытирая пальцами выступившую испарину на лбу.

− Попейте воды, голубушка, – предложил профессор, протягивая ей стакан с минералкой. – Успокойтесь. Организм молодого человека справится.

− А можно его увидеть?

− Коллега, вам можно все. Только он еще не пришел в сознание и подключен к аппарату.

− Я осторожно. Только взгляну.

− Как вам будет угодно. Он в третьей палате.

− Спасибо большое, Владимир Сергеевич.

− Мне-то за что, я, как и вы, делаю свою работу. Если у вас все, позвольте я продолжу, – с этими словами он вновь погрузился в чтение разложенных на широком столе бумаг, делая карандашом пометки.

Осторожно ступая по белоснежной плитке, Лена подошла к нужной двери и бесшумно, словно тень, прошла в палату. Трудно описать то состояние, которое охватило ее при виде человека, которого она всеми силами старалась забыть. То, что произошло в Ташкенте, не поддавалось объяснению, но случилось то, что случилось, и вот теперь он снова перед ней.

Подойдя вплотную к кровати, она пододвинула стоящий чуть поодаль табурет и присела рядом. Грудная клетка была перебинтована, словно египетская мумия, и еле заметно поднималась и опускалась под воздействием аппарата искусственной вентиляции легких. Руки неподвижно лежали вдоль туловища, глаза были чуть приоткрыты. Тишину прерывало равномерное попискивание, отбивающее пульс пациента. Не удержавшись, Лена взяла его большую руку в свои маленькие ладони, слегка поглаживая ее. Неожиданно писк стал звучать чаще.